— Енот, как ты⁈ — проговорил я.

— К-хе, к-хе. Веду бой, — прохрипели там.

— Погоди, я сейчас Семнадцатого вытащу и к тебе.

— Да-вай. Кхе, — проговорила моя гарнитура, булькая, громыхая, свистя.

— С-сука, — проговорил я и рванул к фасаду, в ту самую дверь, в которую я уже входил, и, вбежав в гостиную, увидел, как кто-то, зачем-то оказывает медпомощь убитому мной Лодке. Их было двое. Оба с оружием.

Выстрел в спины убедил их этого больше не делать. И, выглянув налево, в коридор, я заметил отделение из человек семи и примерно десяти тел, а эти семеро поливали огрызающуюся лестницу огнём.

И моя длинная очередь снова пришлась в спины. Не целясь, от бедра, я крошил их, идя вперёд, а когда противник закончился, я подошёл к лестнице, заваленной телами, и прокричал:

— Семнадцатый, снизу чисто!

— Понял! — ответили мне сверху. И по лестнице зазвучали шаги бегущего вниз человека.

Выглядел он плохо: левая рука была окровавлена в районе плеча, на голове гарь и кровь, а глаза смотрели не моргая вдаль. Подхватив АК, он отцепил пару магазинов и засунул их в карманы своих штанов.

— Кто стреляет? — спросил он.

— Енот, — произнёс я.

— Не знаю такого, — выдохнул он.

— Побежали, познакомлю.

Из особняка мы выходили вместе. Я шёл первым, срезая буйные головы на своём пути, прячущиеся за машинами. В какой-то момент я добрался до джипов, за которыми было три тела и один раненый. Он поднял руки, отбросив от себя свой автомат, и не успел я что-то предпринять, как АК Семнадцатого пронзил его своими выстрелами.

К позиции Енота мы бежали и застали спины трёх человек, давящих

стреляющего по-самолётски из «Сайги».

— Сдавайся, с-сука! Сдавайся, блядь! — вопили ему, но «Сайга» не затыкалась.

— Аллах-акбар, с-сучки! — выдохнул Семнадцатый, уничтожив двух очередями, ну а я забрал третьего.

— Енот. Это мы, выходи, — произнёс я, но ответа мне не было.

«Сайга» же не прекратила свою стрельбу. И рассредоточившись, обойдя позицию, мы с Семнадцатом сошлись на нём. Он залёг в водостоке, за шинами, укрывшись телом боевика Лодки, смотрел в небо и глубоко дышал, его лицо и ухо были окровавлены. И, увидев меня, он одной кистью повернул ствол «Сайги» в мою сторону. Но я поднял руки вверх, давая себя рассмотреть. А с другой стороны к нему подходил Семнадцатый.

— Как ты!.. Хкхе, кхе… — прокричал он, выдыхая на меня кровью. А я понял, что он контужен, и лишь кивнул ему. Что-то говоря, я откинул тело, которым он был укрыт, и помог ему встать. Прострелянная нога кровила, на груди у Енота была булькающая дыра, выдающая при каждом вздохе свистящий кровавый звук.