— Не смей смотреть на меня этими глазами, тварь! — снова пнул парня Альзард, когда заметил, что светло-карие глаза Эйфина сменили цвет на золотой и мягко засияли.

Глаза правящей семьи Ритании. Эйфин был единственным сыном короля, рожденным в официальном браке. Его мать, некогда принцесса Ритании, а теперь — официальная королева — Камелия. Остальные принцы были рождены различными женщинами, работавшими во дворце. Король брал любую понравившуюся ему женщину, так что кровь рождавшихся мальчиков всегда проверялась магами. Если новорожденный оказывался сыном короля — его отнимали у матери и воспитывали отдельно.

В заморских странах именно Эйфин был бы единственным официальным наследником престола, но не на Восточном континенте. Здесь древняя цивилизация фаиров была обрушена и на ее обломках теперь только начинали развиваться совершенно варварские страны. Конечно, не вся история забыта, да и гости из-за океана приносят с собой многое, но все же. Их королевство было все еще варварским. Рожденный в браке или нет — королю все равно. Он передаст трон лишь тому, кого сочтет достойным. Эйфин достойным не был, а его мать и сестры…

От этой мысли Эйфин вновь ощутил нарастающую ненависть, но сразу успокоился. Если он продолжит — его глаза снова обретут золотой цвет. Тогда Альзард опять его побьет.

— Почему вы здесь, ваше высочество? — смиренно спросил парень, опустив взгляд к земле.

— Хотел своими глазами увидеть, насколько низко ты пал. Должен признаться, даже в лесных дикарях больше достоинства, чем в тебе.

Эйфин промолчал. Что бы он ни сказал — старший брат его просто не поймет.

— Мне противно даже только от мысли, что мы разделяем с тобой одну кровь, — продолжил первый принц. — Ты позоришь нашего отца одним своим существованием. В последнее время его здоровье все хуже. И я не хочу, чтобы ничтожество вроде тебя добавляло ему печали, расстраивая его своим недостойным поведением.

Эйфин продолжал смотреть в землю. Его глаза снова стали золотыми, так что он прикрыл их, скрывая перемены. Как ему хотелось сказать, что он искренне надеется на самую мучительную смерть для своего проклятого отца. Эйфин ненавидел короля чистой, ничем незамутненной ненавистью, но никогда и никому в этом не признается.

— Молчишь? Конечно, что ты можешь вообще сказать? А?

— Я…

— Не перебивай меня, — очередной пинок бросил парня на землю. Носок рыцарского сапога попал по скуле, на которой очень быстро начал расцветать лиловый синяк. — Будь моя воля — я бы прямо сейчас снес твою тупую голову, чтобы порадовать отца. Но в нас все же течет одна кровь. Его величество не простит мне подобного своеволия. Тебе скоро двадцать, верно? Как только отпразднуешь день рождения — отправишься в армию.