Мартынов кашлянул. Мы с ним переглянулись. Саныч явно хотел что-то сказать, но не встревал, понимал, что сейчас двое альфачей выясняют отношения и третий лишний.

Богданов помолчал. Потом заговорил тише, спокойнее.

— Жилин, я понимаю твою позицию. Ты делаешь важное дело. Ты вытащил сотни людей. Никто не спорит. Но ты не видишь общей картины.

— Просвети.

— Общая картина такая. Страна в руинах. Правительство эвакуировано неизвестно куда. Может, сдохло. Армия разрознена. Связи нет. Единственный очаг порядка здесь — это наш лагерь. И такие же лагеря, возможно, существуют в других местах. Но чтобы их скоординировать, нужна информация. Нужны люди, которые знают, что делать. Нужны ресурсы, которые спрятаны в таких бункерах. Если Козырев и его компания живы, они либо часть решения, либо часть проблемы. В любом случае, оставлять их без внимания нельзя.

— А мне плевать на Козырева, — отрезал Жила. — И на его компанию. Они заперли себя в банке. Пауки в банке рано или поздно сожрут друг друга. У них там уже началось. Убийство Новикова, борьба за власть, паранойя. Через месяц-два они друг друга перестреляют. Без нашей помощи. Я не хочу, чтобы мои люди гибли, разнимая пауков.

— А если там есть невиновные? — спросил Богданов тихо.

Жила замолчал.

— Невиновные, — повторил Богданов. — Девушка, которую ты привёл, Ольга. Она не паук. Она — случайная жертва, которую затащили в бункер и которая чудом сбежала. Сколько ещё таких же? Жёны, дети, обслуживающий персонал. Гражданские, которые оказались там не по своей воле. Ты готов их оставить?

— Они там неплохо живут, и в ус не дуют.

— Ты готов их оставить? — вновь переспросил майор, игнорируя предыдущую реплику.

Тишина в палатке. Где-то снаружи гудел генератор. Далёкие голоса, шаги. Лагерь жил своей жизнью, не подозревая, что в брезентовой палатке решается судьба неизвестных людей под землёй.

Жила смотрел на Богданова. Тот смотрел на Жилу. Два упрямых мужика, каждый со своей правдой.

— Я не оставляю людей, — произнёс Лёха наконец. — Ты знаешь.

— Знаю. Поэтому и прошу. Не приказываю, а прошу. Проведи разведку. Найди вход. Оцени обстановку. Если там действительно только пауки, то чёрт с ними, пусть жрут друг друга. Но если там гражданские, то мы обязаны попытаться.

Долгая пауза. Жила опустил глаза, потёр переносицу. Я видел этот жест. Тот самый, который означал, что решение принято и оно ему не нравится.

— Два условия, — произнёс он.

— Слушаю.

— Первое. Это разведка, а не штурм. Мы ищем вход, фиксируем, возвращаемся. Никакого геройства. Если видим, что ситуация не в нашу пользу, то уходим.