скрытое преимущество при общении с противоположным полом, но, похоже, сейчас это не работало. Ты слишком нетерпелив , укорила его Дез. А ты слишком стара , проворчал он в ответ. Не очень благоразумно, однако Дез и так знала его мысли. Ты не помнишь, на что это похоже. Уж поверь, я помню намного больше тебя , отрезала она. Скорее всего, так оно и было. Да, прежде мы не видели этот танец с точки зрения мужчины. Но он выглядит таким же абсурдным. Терпеливая или нетерпеливая, полная надежд или безнадежная – его тоска едва ли имела значение, если он собирался завтра собрать ее в узел и швырнуть за борт уходящего корабля. Можно с тем же успехом броситься за борт самому и покончить с этим. Ты драматизируешь. Оставь меня наедине с моими мрачными мыслями. Он вновь попытался сосредоточиться на лежавшей перед ним древней седонийской прозе. Наверное, ему пора собрать вещи. Это не займет много времени – он тоже прибыл в Орбас, имея при себе немного одежды, медицинский саквояж и аккуратно сложенный костюм рыжеволосой куртизанки по имени Мира. Сора Мира, чей ум и профессионализм помогли им миновать последнюю череду опасностей и добраться до границы. Мира была пятым седоком демона Пенрика, столетие назад. Пен коснулся своих волос. Последние следы хны почти вымылись, и коса вновь стала бледно-золотистой, но Никис до сих пор не справилась с последствиями Миры. До сих пор? Или никогда не справится? Дездемона, со всей ее сложностью, до самой смерти останется частью Пенрика. Будучи храмовым святым, он был обязан заботиться о своем демоне хаоса; во время обучения в семинарии ему очень четко дали понять, что ответственность за все их поступки в конечном итоге лежит на нем. Но сейчас он имел доступ к двухсотлетнему опыту, накопленному за десять совершенно разных жизней. (Двенадцать, если считать кобылу и львицу.) Отрицать это было все равно что отрицать самого себя. Однако не все равно что держать при себе самое личное. Как делал любой человек. Гр-р. Он скрипнул зубами и переставил пресс-папье, удерживавшие свиток в развернутом состоянии. Услышав шорох сандалий и тихий стук по дверной раме, Пенрик поднял глаза от рукописи. Словно призванное его мыслями видение – хотя так магия работала только в сказках, – в дверях библиотеки стояла Никис. Пенрик с усилием продолжил дышать ровно. На ней была повседневная одежда, седонийская версия скромного летнего наряда: свободное льняное платье со складчатыми рукавами, перехваченное в талии поясом. Темно-зеленый цвет после носки и многочисленных