Батя-прадед хитро посмеивается:

— И как вам, молодой человек, вкус?

— Вкус вина насыщенный и бархатистый. Можно уловить в нотки жареного миндаля, черной рябины, граната, карамели с тонким ароматом малины.

Надо было видеть глаза папаши Ростика. Дед же просто усмехался в усы, стараясь не заржать. А бабушка так и застыла около печки. Первым не выдержал старший Орлов, расхохотавшись, он выдал:

— Что, уел тебя внучок?

— Ростя, откуда⁇

Делаю многозначительный вид.

— Читаю много.

Отец насупился, подозревая меня в каверзе.

— Что-то я не помню у нас дома книг по виноделию.

Победно ухмыляюсь:

— Зато много журналов «Наука и жизнь». Чего только там не пишут. В том числе и про грузинские вина.

Бабушка охнула:

— Так нам Никифор грузинское привез? А ты его открыл!

— Не бухти, старая! Чего ему лежать? Оно и так выдержанное.

Мужская часть компании посмотрела друг на друга и прыснула.

Бабуля покачала головой и достала из печки два горшка. В одном с обеда томилось Жаркое. Вот именно так. Как оказалось, мясо с таким названием готовилось только в русской печке. Потому что особенность русской кухни как раз в том, что её блюда томятся и оттого получают необыкновенный привкус. Говядину выдали в правлении, как премиальные. Колхоз частенько расплачивался натурой, а не деньгами. К благоухающему ароматами мясу полагался чугунок свежей картошечки, сваренной в мундире и с зеленью. Дуя на пальцы, я быстро очистил две картошины, сноровисто размял их вилкой и полили сверху пахучим маслом. Бабушка наложила поверх мяса, и мы принялись за трапезу. А что — честно заслужили, поработав на славу. Аппетит после трудового дня и баньки прибрели заметный. И простая деревенская пища намного вкусней суши и макарон.

Папаша, утолив первый голод, долили мне в бокал вина и заговорщицки глянул на деда. Бабуля махнула рукой:

— Чего уж там, заработали!

Тут же на столе появилась бутылка коньяка с вычурной надписью.

— Мягкой! — дед провел пальцами по усам.

— Молдавский. КВ. От добрых людей

— Опять занесли?

— Чего уж…

— Ой, Ваня, допрыгаешься!

— Батя, да нет там ничего криминального! — отец уже отвык, что ему слово поперек ставят. — Одну бригаду раньше срока перекинул на нужный участок.

— Но ведь план…

— А что план, батя? Это непреложное русло коммунистического учения? В плане все заранее не предусмотришь! Вот и сдвигаем его в сторону по велению времени. Иначе один вред от него.

Дед выпил еще стопочку розоватого хрусталя и мрачно уставился на сына:

— Ваня, ты политику не трогай. Сорок лет назад за такие слова можно было и того…

Я навострил уши. Что у нас было сорок лет назад? Сталинские репрессии! Это же живая история! И передо мной те, кто испытал её перипетии на собственной шкуре.