Волоком дотащив первое тело до машины, я напрягся, закинул его в багажник и уложил. Не знаю зачем, чуть подправил положение тела женщины, чтобы она на колдобинах не билась лицом о стенку багажника. Также не знаю зачем, отодвинул край пленки и некоторое время смотрел ей в лицо. Мышцы расслабились, пропала эта уродливая кривая усмешка, и я увидел обычную миловидную женщину средних лет. Левое ухо порвано, на щеке глубокие и уже затянувшиеся молодой кожей порезы. Да уж… жизнь потрепала тебя, да? Закрыв лицо пленкой, я выпрямился, с ужасом представил, как мне сейчас будет нелегко с куда более тяжелым, да еще и лежащим не пойми где мужиком, и поплелся обратно в дом.
А Бажен рассказывал… рассказывал… и мне уже хотелось, чтобы он прекратил изливать на меня весь этот беспросветный мрак. Сделав паузу на перекур, я не удержался и вытащил из холодильника звякнувшую бутылку пива и сделал несколько торопливых больших глотков. Прислонившись спиной к стене, я курил, покачивал в руке покрывшуюся испариной холодную бутылку и слушал, охреневая и понимая, что одной бутылкой не ограничусь. Бажен знал куда больше меня, обмолвившись между делом, что у них сразу несколько человек тратят часы и часы на сбор информации, особый упор делая на близлежащие к ним районы. Ну и остальное цепляли волей-неволей: сейчас не поймешь, что важно, а что можно пропустить, поэтому гребли все. Ну и дроны запускали, да — барражировать вокруг их логова и отслеживать передвижение тварей… и людей. Надо быть в курсе всего. И он старался держать руку на лихорадочном пульсе агонизирующего мира.
Поэтому ему было что рассказать…
Мир, привычный нам цивилизованный мир, коллапсировал — и с каждым днем все стремительнее. Пронизывающие наш миропорядок струны рвались одна за другой, и в результате ткань реальности буквально расползалась.
Пожары… они больше просто не тушились много где по миру. И речь не о лесных и степных пожарах. Речь о населенных пунктах. И не о деревнях, селах и городишках. Нет. Там давно уже никто ничего не делал. Речь о пожарах в мегаполисах практически во всему миру. Полыхали адскими свечами и дотла сгорали небоскребы в столицах мира, немало зданий, чьи конструкции не выдержали температуры, рухнули, погребя под собой соседние постройки. С каждым днем пожаров становилось все больше, и, возможно, впервые за пару столетий живущие в тех местах люди больше уповали на дождь, чем на приезд пожарных служб, которые просто не являлись. Горели корабли в портах — горели и взрывались. В результате ближайшие к портам улицы тоже сгорали, а если огонь не добирался, то во все стороны расползался ядовитый дым, вымаривая целые здания.