— С машиной поможем. Сядь, Тихон. Не броди.
— Не буду, — вяло кивнул я, опускаясь на траву рядом с трупом той твари, что схватила меня за волосы — их клок до сих пор трепетал на ветру между мертвыми пальцами.
Вот же тварь… солидно так вырвала… и удар что надо — губы у меня всмятку, нос тоже вроде как в сторону смотрит…
Больно…
Мне больно. Но я жив… я жив…
* * *
Домой я вернулся за полночь.
И стоило мне тяжело переступить порог и запереть дверь на все задвижки, как на меня навалилась такая усталость, какой я прежде не ощущал ни разу в жизни. Все, на что меня хватило, так это кое-как добрести до стола и упасть в кресло. С трудом стащив с ног обувь, накинул на себя старый плед и моментально отрубился. Даже не отрубился, а просто провалился в бездонный черный колодец. И пока я завис в бесконечном падении, вокруг меня все время кружилась оторванная женская голова со струящимися на ветру золотистыми локонами. Женщина мягко улыбалась и смотрела на меня с большим состраданием, беззвучно шевеля губами и словно говоря «я-то уже отмучалась, а тебе еще страдать и страдать, бедненький…»
Проснулся я в семь утра — от боли, а не потому, что выспался.
Лицо казалось раздутым каменным шаром, и когда я глянул в зеркало, то убедился, что так оно в целом и есть: посиневшая отекшая морда могла бы заставить обзавидоваться любого покойника. Распухший нос был вправлен, рана на лбу заклеена, из волосистой части головы на лицо и уши стекли темные струйки обеззараживающего средства, которым обработали пару ран. В общем, зрелище ужасное. Причем когда я вернулся домой, то видел себя в зеркале заднего вида машины — и столь страшно я точно не выглядел. Но за ночь отек сделал свое дело…
Постояв перед зеркалом, я попытался улыбнуться, но распухшие губы продрало вспышкой острой боли, и, зашипев, я поплелся на кухоньку включать электрочайник — попробую отпарить рот теплой бодрящей жидкостью. По пути задержался у полки со своими аптечными припасами, привычно выколупав по одной таблетке аспирина и ибупрофена. Подумав, добавил к ним увесистую шайбу мультивитаминов и пару таблеток аскорбинки со вкусом яблока.
Пока чайник закипал, я справил нужду в ведро, вымыл над ним же кружки и тарелки, проверил камеры — на участке пусто, и там снова идет дождь — после чего со свежезаваренным кофе вернулся в кресло, укрылся пледом, потому что меня сильно знобило, и, делая крохотные глотки обжигающего напитка, начал вспоминать события вчерашнего очень и очень страшного дня.
Действительно очень страшного для меня дня, после которого я еще сильнее зауважал наших военных и заодно пережил вместе с ними всякого. И речь совсем не о той куче трупов и моей короткой схватке с тварями. Как оказалось, это были лишь алые цветочки, а кровавые ягодки начали с брызгами лопаться уже чуть позже… пока не начался настоящий кровавый ад…