— Так это новорожденные только на пули кидаются, — прокричал мне сержант, меняя магазин на автомате. — А по этим видно, что в самом начале обратились. Выжили. Поумнели. Теперь матерыми хищниками стали, с-суки такие!

— Это как? — проорал я в ответ, не обращая внимания на пульсирующую в голове боль.

— Да как, млять… буквально!

И, крича, а некоторые фразы передавая через сидящих между нами парней (вместе со словами передавалась фляга с явно сдобренным чем-то бодрящим кофе и невероятно вкусные бутерброды из подсохшего хлеба и уже заветренной колбасы), он пояснил мне наши мрачные перспективы.

Чем дольше жила тварь — тем сильнее, быстрее и умнее она становилась. И это не научные сраные гипотезы, а самая что ни на есть боевая информация, полученная из первых рук. Человек, обратившийся в тварь, вел себя как агрессивный буйный наркоман только первые дни. Реально мог прыгнуть хоть с небоскреба на голову проходящего мимо человека. Лишь бы убить. Но чем дольше тварь жила, тем больше себя берегла. И спустя пару недель жизни тварь уже предпочитала если и прыгать, то не с самоубийственной высоты, а лучше воспользоваться лестницами или наружными элементами фасада, чтобы спуститься.

Он лично видел, как тварь прыгнула с шестого этажа на вершину старого вяза, по которому спустилась вниз и убила семью из трех человек — и все за это за считанные минуты. При этом на гребаном зомбаке (а их так называют, и посрать, что это не так) были лишь царапины — они его пристрелили и специально осмотрели. Все кости целы. А самые глубокие царапины на тварях заживают за считанные часы, была бы жратва. При этом одновременно с умной тварью на крыше была еще девка, причем полностью одетая, явно обратилась буквально только что. Так она тоже прыгнула — и прямиком на асфальт. Переломала себе кучу костей и еще была жива, булькая кровью, когда они прострелили ей башку.

Еще один очень важный нюанс: если твари поодиночке, то умнеют куда медленнее. Дольше остаются тупым, безрассудным зверьем. Но как только они сбиваются в стаи… вот тогда начинают прогрессировать с пугающей скоростью. У них появляется слаженность и осторожность.

Вот мы сейчас едем на «Шишиге» и что делаем? Правильно — ловим на живца. Мы — приманка, твари — хищная рыба. И если раньше за один такой проезд они валили до двух десятков тварей, то теперь редко и пяток набирается. Хотя бывает богатый урожай, если попадаются только что превратившиеся. Вот они прямо баранами тупыми несутся вслед за грузовиком, дают неспешно прицелиться, бывает, что хватает одной пули, если вложить в башку. Потом останавливаешься, закидываешь трупак в кунг и едешь дальше.