Вот только звучащие в полутемной комнате голоса дикторов с планшета и ноутбука что-то оптимизма не добавляли — новости становились все мрачнее и мрачнее с каждым часом. Все страны будто сговорились, начав вываливать пласты максимально спрессованной чернушной информации практически без цензуры. Убийства, нападения, падения из окон — чего стоил тот клубок из шести сплетенных воедино тел, летящий с высоты примерно десяти этажей и ударившийся о крышу соседнего здания пониже. Мрак…
Неким апофеозом стал момент, где ведущая вроде бы португальской новостной программы, работавшая в тандеме с колоритным бородатым мужчиной, ненадолго замерла, секунд так на семь — десять, потом медленно подняла голову, глянула в камеру тем самым фирменным взглядом и с той самой кривоватой усмешкой, неспешно повернулась к напарнику за дугообразным столом и… бросилась на него. Брутальный бородач в идеально сидящем на нем костюме с зелено-синим галстуком пронзительно завизжал, разом растеряв всю брутальность, как-то по-детски выставил перед собой ладони… и они оба рухнули за стол, откуда послышался уже не визг, а надсадный крик испытывающего сильнейшую боль человека. Камера задрожала, но продолжала показывать, как туда кинулись трое из закадрового персонала, пытаясь растащить ведущих в стороны. Девушка в красном платье с белым воротником с криками била спятившую по голове тонким макбуком, потом тащила ее за волосы, но все это не помогало. Четверо, включая жертву, вели себя как дети и тупо не могли справиться с одним противником. Камеру наконец отключили, но в кадре успел мелькнуть охранник с дубинкой и вроде как с электрошокером.
Чем все кончилось, я так и не узнал, но в хорошем исходе для бородача сомневался: видел его залитые кровью поднимающиеся и снова опадающие руки, беспорядочно бьющиеся о стол и оставляющие пятна на столешнице и бумаге. Крови было много… и это было ужасно, но при этом какая-то странная и незнакомая мне часть сознания деловито отметила — это же хорошо. Прямо хорошо. Я сначала испугался этой мысли, но потом понял первопричину и тяжело вздохнул — да, это хорошо.
Хорошо, что все скрываемое во всей своей кошмарности вылезло на все экраны мира. Теперь скрыть уже ничего не получится. Отныне государства не станут пытаться купировать проблему обычными способами и бросят на ее решение все свои силы. И чем больше умелых вооруженных людей займутся уничтожением безумных убийц, тем больше не умеющих обороняться гражданских останется в живых — и, возможно, в числе этих счастливчиков окажусь и я.