— Да мне ведь ничего не надо от них!

— Деньги! Оружие!

— Там старушка божий одуванчик! Откуда там оружие-то⁈

— Ты задолбал! Хочешь выжить — отбрось брезгливость и действуй! Хочешь сдохнуть — продолжай строить из себя глубоко порядочного! Не возьмешь ты — возьмут другие. Но решай сам! Удачи!

И он сбросил звонок. Помолчав, я выругался, посчитал мысленно, сколько раз я выстрелил, вспомнил, что запасного магазина у меня нет, а патроны к ТТ остались в бытовке, выругался еще раз и, обуреваемый противоречивыми чувствами, вылез из машины и потопал к кроссоверу.

Я не вор. Я не мародер. Я так воспитан. И сейчас иду против собственных принципов — но все же иду. И раз так… то может, мои принципы, которыми я всю жизнь тихонько гордился, не настолько и крепкие?

Озираясь, я неумело приступил к обыску, избегая смотреть на мертвое тело за рулем. Старомодный кожаный бумажник и телефон лежали на видном месте, еще один айфон последней модели, весь в стразах, валялся на полу у переднего пассажирского места. На заднем сиденье разместился модный рюкзачок. Проверив его, нашел банковскую карту и три тысячи наличкой. Из бумажника я вытащил достаточно толстую пачку красных банкнот и, продолжая терзаться сомнениями, сунул себе в карман шорт. Вот и свершилось — я украл. Взял чужое. В бардачке — ничего, кроме документов на машину и еще каких-то бумажек.

В багажнике лежала канистра омывайки, аптечка, пара закрепленных у стен тряпичных кейсов с чем-то увесистым, там же нашлась запаска — я забрал все, переложив в свой багажник и уже не вдаваясь в детали. В «Ладе» багажник был пуст и грязен, на заднем сиденье — пакет из «Магнита» с кое-какими продуктами, также перекочевавшими ко мне. В бардачке всякий мусор, вывалившийся на пол, как только я открыл крышку. Поймав смятую пачку сигарет с торчащей из нее пластиковой красной зажигалкой, понял, насколько сильно хочу курить, и через пару секунд уже делал первую глубокую затяжку. Хорошо-о-о-о…

Так вот, отвернувшись от машины, держа в руках пакет с чужими продуктами, дымя чужой сигаретой, я и заметил ноги владельца всего этого — они торчали из кустов. Осторожно подойдя, я некоторое время смотрел на лежащего навзничь рыхлого мужика уже в возрасте, хотя из-за крови на лице и из-за отсутствия глаз трудно было сказать точно. Ну, ему где-то от сорока и выше, хотя по нынешним меркам, он считается молодежь с сединой в изрядно поредевших волосах. Эмоций уже не было. Продолжая дымить, я осторожно вытащил из кармана его заношенных тренировочных штанов за уголок скромную пачечку купюр — преимущественно пятисотки и тысячные, но среди них одна красненькая. Выпрямившись, для чего-то кивнул мертвому телу, извинился вслух и пошел к машинам на дороге, нервно крутя головой по сторонам. Растерев сигарету подошвой тапки, я вернулся за руль Форда, почесал зудящую от крапивы голень и завел машину, другой рукой доставая вторую сигарету.