Замолк, посмотрел на «народ» вокруг себя и продолжил:

— Мой дар очень редок и проявляется раз в несколько поколений. Это выяснилось совсем недавно. Можно подумать, что он по-своему бесполезен. В общем, я могу затрагивать темные участки души человека, который как-либо открылся мне.

— Дальше, — спокойным тоном попросил Варлам. — Пожалуйста, продолжай, Кирилл.

— Мой дар работает только на тех, кто совершил особо тяжкие деяния. И, если честно, он не всегда работает так, как хочется. Образно выражаясь, на трех людей, подобных Ване, — посмотрел на Ястреба, — двое обязательно покончат с собой.

— Ты как-то… влияешь на мозг? — предположил Серебров. — Заставляешь каяться? Как святоша какой-то?

— Типа того. Я сталкиваю здравый смысл с темными делами и мыслями. Если человек способен измениться — он изменится. Если нет — он выбросится в окно, ляжет под грузовик или полезет в петлю, лишь бы не переживать осознание того, что он натворил.

Сударыня слушала меня с полуоткрытым ртом. Ее глаза были полны обожания и внимания. Я зацепил какие-то струнки в ее душе, и она чуть открылась мне.

В общем, мать твою — спасибо телу за такой богатый лексикон… она желала меня. Мрак был чертовски прав.

— Я никогда не слышал о таком даре, — задумчиво пробормотал Варлам Дмитриевич. — И уж тем более случаев такого тотального исправления человека.

— Дар очень уникальный, — я кивнул и тяжело вздохнул. — И опять же, тут удачное стечение обстоятельств. Шанс один к трём, что получится изменить человека. Дар проявился совсем недавно, так что я не до конца его понимаю. Не знаю, какой предел у моих навыков…

Наступила долгая пауза. Гвардейцы, ничего не говоря, изредка переглядывались, но без агрессии в душе или на лице. Они попытались меня услышать и, кажется, услышали.

Моя верная спутница, Хранительница, волновалась сильнее обычного. Головой она прекрасно понимала, что обстановка сильно накалилась. Одно неверное слово или ложь — превратит мирные посиделки в море крови.

А вот дочь Сереброва нервно кусала губы, бросая взгляд то на меня, то на своего отца. Она явно хотела, чтобы эта встреча закончилась в добром ключе. Она открывалась мне постепенно… а вот Мрак добился своего!

Он смог забить шляпку гвоздя в паркет и ликовал! Долго же он к этому шёл.

— Если честно, Кирилл, — Варлам Дмитриевич покосился на Ваню. — Мне… сложно представить, что такой дар вообще возможен, но, — он заметил мое недовольство на лице. — Я вижу результат. Эта сволочь, — он с ненавистью посмотрел на Ястреба. — Действительно резко переменился. Не знаю, каким он был до встречи с тобой, но результат налицо. Сейчас он трус. Он боится самого себя, но такой человек не сможет курировать настолько серьезный бизнес. Так что могу лишь предполагать, каким он раньше был. Как ты ввязался во все это?