Примерно с третью нашего войска я огибаю поселение по дуге, чтобы нас не учуяли собаки. Оно большое, сотен на семь-восемь жителей. Разместилось на вершине низкого и широкого холма в излучине речушки или широкого ручья, сейчас сильно обмелевшего, вода едва закрывает стопу. С прибрежных сторон защищено только валом высотой метра три, а с других есть еще и частокол, угловая деревянная башня высотой метров семь, наверное, наблюдательная, и каменная надвратная, которая всего метра на полтора выше вала. Пока что в этой части Африки много лесов, из-за чего мне кажется, что нахожусь в центральных районах будущей Франции.

За холмом начинаются поля с межевыми камнями и столбиками. Поля засеяны пшеницей и бобовыми. Если в ближайшие дни не пройдут дожди, урожай будет плохим, цены на хлеб в Риме подрастут. Со стороны леска, который начинается километрах в трех от поселения, поля защищены деревянными изгородями. От надвратной башни уходят две дороги, огибающие поля. Какая из них ведет на пастбище, я не знаю, поэтому посылаю по отряду в двадцать велитов по каждой. Идут они налегке, без щитов, чтобы добрались быстрее. Остальные идут прямо по полям, охватывая холм.

Нас ли заметили, или кого-то из основной части нашего войска, но в поселении раздаются крики, а потом начинают колотить в било. В сероватом предрассветном воздухе звуки тревоги распадаются на звонкие осколки, словно брошенные на каменный пол стеклянные чашки.

— Вперед! — командую я и первым бегу к надвратной башне.

Главный удар будут наносить морские пехотинцы под командованием Феста Икция. Их больше и защитные сооружения с их стороны слабее. Наша задача — отвлекать на себя часть сил обороняющихся и не дать жителям убежать и унести ценное имущество. С первой задачей мы справляемся, а вот со второй есть недоработки. С дальней от нас стороны холма спускаются по валу с десяток молодых мужчин и подростков, бегут вдоль русла речушки в просвет между пока не сомкнувшимися нашими отрядами. Для меня и не только это серебряные монеты, тысяч пять денариев, укатываются из дырявого кошеля в чужие руки. Кто-то из моих лучников от, наверное, боли утраты посылает им вдогонку стрелу, но промахивается.

На надвратной башне было всего два человека. То ли остальные побежали защищать приречные стороны, то ли, во что верится скорее, просто побежали. Обоих защитников сняли лучники и пращники и потом долго спорили, кто именно выстрелил удачно.

Когда я уже решил, что дело сделано, что осталось подождать, когда воины под командованием Феста Икция займут все поселение, вдруг распахнулись ворота. Я сперва подумал, что открывают их наши, но выехали всадники. Их было около сотни. Кто-то был в доспехах и вооружен, кто-то в обычной одежде и безоружный или с обычным топором. Позади каждого кто-нибудь сидел, чаще всего женщины с маленькими детьми. Отряд этот погнал с места в карьер.