Мы вломились в их мирную жизнь, разрушили ее. Дальше будет еще хуже. Так уж устроены люди, что быстро улучшить свою жизнь могут, только шагая по трупам и головам. Иногда у меня появляются мутные мысли о том, что стал орудием зла. Тогда говорю самому себе традиционное оправдание, что не я создал этот мир таким, что всего лишь выживаю в нем, как умею. Пусть винят своего царя Бокха, который за обещанные ему нумидийские земли встрял в чужую войну.

Часть наших воинов охраняла новоиспеченных рабов, а остальные шмонали дома, вынося все ценное на улицу, где проезжали арбы, запряженные парой волов, и собирали трофеи, чтобы вывезти на поле возле холма. Там шла сортировка. Всё не увезем, поэтому надо было отобрать самое ценное, а из него — самое легкое и компактное. При примерно одинаковой цене предпочтение отдавалось еде, которую можно долго хранить: сыру, копченому мясу, колбасам, зерну, бобам… За питание вычитали из зарплаты, поэтому солдаты при любой возможности старались не получать паек. Птицу и мелкий скот резали и варили или запекали на кострах, чтобы съесть здесь.

Центурион Фест Икций расхаживал возле пленников с самодовольным видом. Он опять повоевал и победил. То, что противник был малочислен, слаб, не имело значения.

— Что там с лошадьми? — спросил он.

— Еще не вернулись, — ответил я. — Мы захватили с сотню, когда отряд крестьян пытался вырваться из окружения.

— Даже если не найдут табун, захватили мы немало. Одних только рабов миллиона на три сестерциев, — удовлетворенно произнес Фест Икций.

Он явно завысил предполагаемую выручку, потому что стариков и старух брать с собой нет смысла: стоят дешево, покупателей на них найти трудно. Да и за детей заплатят намного меньше, чем за взрослых.

Один табун голов на двести пригнали, когда мы с Фестом Икцием и еще тремя центурионами ели шашлык из мяса ягненка. Такое мясо не надо замачивать. Режешь парное на кусочки и сразу насаживаешь на шампуры. Для центурионов это блюдо в диковинку. Удивляются, почему раньше не знали, что можно так быстро и вкусно поесть⁈ Второй табун пригнали, когда мы уже поели и отправились посмотреть на отсортированные трофеи, чтобы решить, что грузить на лошадей, потому что захваченные в деревне арбы с волами повезут прошлогоднее зерно, бобы и вино. Второй табун был голов на сто пятьдесят, и нашли его километров за десять от поселения. Подозреваю, что принадлежал он другой деревне. В обоих были кобылицы с жеребятами этого года и двухлетками и племенной жеребец. Мы оставили их на ночь пастись возле поселения на полях, засеянных пшеницей.