Как догадываюсь по суете кимвров, уход союзников, уменьшивший армию процентов на сорок, оказался неприятным сюрпризом для них. Командиры отрядов собрались на совещание, которое продолжалось до вечера и плавно перетекло в совместную попойку с последующим песнопением. К тому времени я уже послал в лагерь нашей армии гонцов с предложением ночью срочно выдвинуться на исходную позицию для нанесения удара по ослабевшему противнику.

Передовые отряды нашей армии прибыли на рассвете. Я встретил их километрах в пяти от вражеского лагеря. Как мне сказал командир одного из галльских отрядов, сперва многие не хотели выступать, утверждали, что их заманивают в ловушку, что идти надо только в светлое время суток… Подозреваю, что просто струсили передвигаться ночью. Злые духи для многих страшнее кимвров, хотя все с точностью до наоборот. Только когда галлы и кельты снялись, за ними потянулись и остальные. Одно дело бояться кого-либо или чего-либо, другое — прослыть трусом, что обязательно случится со всеми, кто не придет на битву.

Первым делом командиры собрались на совещание. Мне этот колхоз уже надоел, поэтому дождался, когда соберутся и сразу взял слово.

— Время для болтовни закончилось. Пора браться за дело. Сейчас я распределю, кто где будет наступать, дам проводников… — начал я.

— Тебя никто не выбирал командиром, — перебил Аргатония.

— Тебя тоже, — парировал я. — Но, в отличие от тебя, я знаю, где надо ударить, чтобы победить. К тому же, я не собираюсь сидеть здесь и командовать. Я пойду в атаку первым. Смелые последуют за мной, а трусы пусть остаются и выбирают командира.

После этого все, кто собирался высказать подобное замечание, сразу передумали.

Выждав, чтобы переводчики успели донести мои слова до всех ушей, продолжил:

— Кимвры утром пойдут на штурм поселения. Подождем, когда они завязнут там, и ударим в спину. Бо́льшая часть нашего войска нападет на кимврских воинов, а остальные — на лагерь, где будут женщины и дети. Надо, чтобы оставшиеся в лагере побежали к реке и вдоль нее от поселения, и воины последовали за ними. Убегающих врагов легче уничтожать. На добычу в лагере не отвлекаться, иначе проиграем из-за своей жадности. Давайте договоримся, что каждый имеет право на оружие и доспехи убитого им врага, а все остальное поделим между отрядами после окончания сражения. Кто согласен с этим?

Я не стал уточнять, с чем именно согласен — с последним предложением или со всей речью полностью. Командиры тоже не задали глупые вопросы, чтобы не показаться тупыми или трусами, а дружно проорали, что согласны полностью. После чего я начертил на земле контур вражеского лагеря и показал, кто и где будет атаковать, и распределил проводников. Маленькой местью Аргатонию было то, что кимврских воинов атакуют галлы, кельты и иберы, а тартессийцы, включая турдетанов, и васконы с аквитанами нападут на лагерь с дальней от поселения стороны. После расправы над бабами и детьми он уж точно прослывет великим полководцем. Аргатония не стал возникать. Может быть, я недооценил его, может быть, именно о таком, относительно безопасном, варианте участия в сражении он и мечтал.