Мы с Третьяковым разговаривали до самого вечера, а потом я попрощался и уехал.

Было начало марта, но температура стояла минусовая, а огромные сугробы пока и не думали таять. Когда я вышел из особняка, большие мягкие хлопья снега падали в свете фонарей, липли на мои шинель и фуражку. Я залез в свой «Рубин», стоящий возле ворот, и поехал домой — в пустой особняк, где меня никто не ждал. Стоило побыть наедине с самим собой, хорошенько обдумать поступившее предложение. А завтра утром я планировал отправиться в Усть-Катайгинск. Были там кое-какие дела.

* * *

Усть-Катайгинск сильно преобразился за два года с момента освобождения. На месте старого города теперь находились военная база, а новый располагался западнее. Здесь выросли несколько кварталов вокруг центральной площади, ещё несколько находились в процессе строительства, появилась городская управа, а рядом возводилось здание театра.

Недавно я приобрёл здесь квартиру, поскольку иногда мне приходилось приезжать сюда по делам. А непосредственно в моих владениях мы построили базу, где проживала охрана. Моим бойцам всегда находилось, чем здесь заняться, поскольку тенебрисов в краях этих было мерено-немерено, и их постоянно требовалось истреблять. Два раза мы даже ямы закрывали. Вот только все наши усилия не спасали ситуацию. Скорее всего, в окрестностях было ещё много ям, то и дело выплёвывающих стайки тёмных существ, но поскольку находились они в непроходимой тайге, то обнаружить и запечатать их мы возможности не имели.

Но была во всём этом и положительная сторона. После того, как тьма отступила, на земле осталось разбросано огромное количество артефактов. Всю осень мои охранники таскали их из лесов, благодаря чему мне удалось немного поправить своё состояние. На зиму сделали перерыв, но близилась весна, а значит, добыча скоро возобновится.

Более того, недавно нанятые геологоразведчики обнаружили где-то здесь залежи угля. То есть передо мной маячила перспектива строительства новой шахты. А пока здесь только лес вырубали на наиболее безопасных участках. Лес шёл и на моё предприятие, и на продажу, и приносил стабильный доход.

Выехал я из Первосибирска рано утром, и к вечеру был в Усть-Катайгинске. Устал как собака, но другого способа перемещения всё равно не было. Пассажирские поезда ещё не пустили, хотя железная дорога уже имелась, штатская авиация тоже не летала.

Квартира моя находилась в одном из четырёхэтажных зданий в центре города. Все они здесь были типовыми, но среди них выделялись элитные дома, строящиеся не из бетона, а из кирпича, и имеющие просторные подъезды и лестничные клетки. В одном из таких я и приобрёл квартиру. Правда, большую часть времени здесь жил кто угодно, только не я. Иногда в ней останавливались мои служащие или те же самые геологоразведчики, а два месяца назад тут поселилась Вероника, поскольку, будучи начальницей охраны, хотела сама контролировать ситуацию.