Оборона по опушке леса, покрывающего высоту 222, столь неудачно для взвода закончившаяся в последнем варианте событий, сравнительно с плюсами предыдущей позиции тактические возможности взвода в значительной мере сужала. Данная позиция, будучи отличной засадной, не позволяла контролировать ситуацию в районе перевала в целом.

Полностью отсутствовали возможности парировать действия остатков корейского разведвзвода, коли коммунисты заинтересуются вертолетом или решат ударить морпехам в спину, практически полностью отсутствовали возможности не то чтобы пресечь, а даже наблюдать движение корейцев по склону высоты 403 и, главное, при достижении достаточно значительными силами коммунистов опушки леса взвод оказывался в ситуации лесного боя накоротке. С учетом сохраняющегося, даже несмотря на потери, численного превосходства северокорейцев, ситуация в принципе становилась зеркальной с боем самого Крастера с корейскими разведчиками.

Самым же главным выводом, который, как решил Крастер, ему бы следовало сделать после первых же неудач — единственным шансом взвода удержать район перевала, что не есть один только его гребень, была подвижная оборона без самоподставления подразделения под огонь тяжёлого вооружения и «людские волны» значительно превосходящего в численности врага.

В тактическом идеале коммунистов ещё следовало бить по частям, но реализация таких возможностей уже далеко не от одного Крастера зависела. В данной схеме половину проблем уступающий в классе и уровне боевого управления противник должен был создать себе он сам. Крастер же — только этим воспользоваться. Если образно, то взвод находился в положении Последнего императора[49] в бою против бедолаги Зулу, превосходящего первого в массе почти вдвое. Что чёрному парню, благодаря классу противника, конечно же, не помогло. Емельяненко просто не дал тому реализовать свои преимущества.

К огромному сожалению, безоговорочное превосходство в классе взвода Крастера перед уровнем коммунистов было единственным его преимуществом. Со всеми остальными возможностями у него было плохо. Взвод был привязан к району, и противник имел абсолютное превосходство в тяжёлом вооружении и численности. Последнее для реализации превосходства морпехов в качестве ему тоже нужно было не дать реализовать.

На этом месте лейтенант даже вздрогнул от прямо физически ощущаемого щелчка сложившихся в голове паззлов давно, можно сказать, напрашивающейся идеи.

В принципе, с учетом сложности стоящей перед ним задачи, жертвование жизнями морских пехотинцев ни ради самого по себе перевала, ни ради рощи на его гребне, ни ради леса на высоте 222 или чего бы то ни было другого не имело особого смысла. Имел значение только один фактор — есть ли в районе Мертвого перевала боеспособный взвод, способный уничтожать находящихся тут коммунистов, или нет.