В этот раз Крастер отдал инициативу духоподъемной речи Фарреллу. Пусть тот для пехотного взвода и был чужим, но раз уж офицеры решили придерживаться установленных правил субординации, то устройство митинга ложилось на его плечи как самого старшего начальника из имеющихся. Участие лейтенанта выразилось только в представлении капитана и кратких объяснениях сложности ситуации, в которую морские пехотинцы угодили. Как обычно, объяснениями он никого не удивил.

Пока Фаррелл двигал речь и объяснял политику партий демократов и республиканцев, лейтенант стоял рядом с ним и вспоминал, как на его глазах умирали сейчас стоящие перед ним морские пехотинцы.

Вот комендор-сержант О’Нил стоит на подножке грузовика — вспышка на его шлеме, и ганни мокрой тряпкой рушится наземь…

Близкий выстрел из-под куста — и рядом c Крастером, плеснув кровавой взвесью из-под шлема, бессильно падает штаб-сержант Ковальски…

Фостер, сейчас недоуменно косящийся на разглядывающего его лейтенанта… Вот он поливает длинными очередями бегущих на него северокорейцев — и вынырнувший сбоку коммунист кромсает его длинной очередью из «томмигана»…

Его второй номер Питерсон, тоже чувствующий неладное в командирском внимании к своей персоне — попавшая в ланс-капрала пулеметная очередь срывает пулями шлем…

Балбес Хорни — безногое тело которого отбрасывается в сторону взрывом снаряда…

Молодчина Швед, как лежащий в траве с пулевой пробоиной в своде шлема, так и не обращая ни на что внимания всаживающий реактивную гранату в красную самоходку. Ручные гранаты, падающие рядом с ним… Вздрогнувшее тело Соренсена, принявшее на себя осколки и взрывную волну первого взрыва… Вторая вспышка, отправившая Крастера назад в вертолётную кабину.

Мятежник Ривера, сейчас заинтересовавшийся причинами командирского внимания и вопросительно на Крастера уставившийся, Гарсия, находящийся рядом с ним… Пулеметная пуля, попавшая в незащищённую шлемом голову, фонтан крови и мозга, тело Риверы, заваливающееся на лежащее на носилках тело Гарсии, так и не отпустив руку друга…

Крастер отвернулся в сторону, чтобы никто не заметил неожиданно пробившиеся изнутри слёзы. За исключением первых случаев, когда он жёстко налажал из-за неоправданной самоуверенности, во всех остальных, даже при всём превосходстве сил коммунистов, у него имелись приличные шансы выиграть. Он просто не смог эти шансы реализовать. Лейтенант осторожно разжал рефлекторно сжавшиеся кулаки и дал себе обещание, что в этот раз он сделает все как надо и ошибок не допустит. По крайней мере, настолько значительных.