Первым делом Хенрик отправился на базар Талун, к своей знакомой Молли. Она держала лавку «Деревянная рука» — торговала всяким барахлом, а вчерную приторговывала запрещёнными товарами и субстанциями. С «красной глиной» она не связывалась, но запросто могла продать пару-тройку временно парализующих ядов. Лавка её находилась в переулке Эль-Нин, западнее главного входа на базар. Все торговцы в переулке имели подмоченную репутацию, поэтому зевак и покупателей там было немного — в отличие от центральной площади рынка Сафы. Молли можно было услышать ещё на подходе к переулку. Грузная, громогласная женщина выкрикивала невпопад всё, что у нее было. Низкий басистый голос позволял ей перекрикивать всех и вся. Новички шарахались, но завсегдатаи уже не обращали внимания.

Блуждая по Талуну, Хенрик становился всё более рассеянным. Лёгкие пряные ароматы кофе и мускуса с нотками корицы разносились по улице, проникая в каждый дом, в каждую лавку, наполняя энергией каждого встречного.

— Был ли у меня дом когда-то? — рассуждал он. Все эти поблекшие воспоминания о доме являются лишь слабым отголоском жизни, которую не вернуть. Трудно сказать, хотелось ли ему вернуться в то время, где существовал другой Хенрик. Одно он знал наверняка: сделает всё, чтобы не повторить судьбу своих родных.

Он очнулся только тогда, когда кто-то толкнул его плечом почти у лавки. Увидев его, Молли легким движением головы пригласила войти в шатер. Внутри он заметил перемены: подносы с глиняными и керамическими чашками аккуратно сложены в углу, словно готовились к продаже; узорчатые ковры скручены в рулоны и грудой лежали посреди шатра; кофейные и чайные приборы доверху набили кожаный сундук с золочеными заклёпками.

Молли было трудно поддерживать порядок, тем более что шатер был потрепан и весь утыкан заплатками. Она старалась казаться приличной лавочницей, не пуская сомнительных личностей внутрь и совершая тёмные дела снаружи. За товаром она не следила — он мог оказаться где угодно. Как-то раз, зайдя узнать о караване, Хенрик обнаружил несколько резных деревянных фигурок, аккуратно прикопанных у подпорки. Указав на них, он услышал: «Ха! А я думала, их украли». С тех пор фигурки так и лежат там же.

— Готовишься продать лавку? — с усмешкой спросил Хенрик. Не то чтобы ему было интересно, куда и зачем она отправляется в такой спешке, но она была полезным информатором в Талуне.

— Не твоё дело, — не обращая внимания на Хенрика, ответила Молли и скользнула взглядом по переполненному сундуку.

Она села на единственный нескрученный ковер, подперев спиной сундук, и рукой указала Хенрику место напротив. Достав белёную трубку из слоновой кости, она набила её душистым табаком с пряными травами и задымила. «Плохой признак», — подумал Хенрик. Он достаточно изучил Молли, чтобы знать: если она начинает дымить — жди беды. И теперь он сильно сомневался, что она скажет хоть что-то полезное.