Портовый район служил пристанищем для отпетых отбросов общества. Здесь сколачивались банды, кошмарившие чужаков. Своих они тоже не жалели — плата за «крышу» могла достигать немыслимых размеров, но жизнь хотя бы оставляли. Что нельзя сказать о чужаках: их нередко находили с ножевыми ранениями в сточных канавах. Из-за скудной морской торговли работы в порту почти не было, зато кабаков, торгующих красной глиной, хватало сполна. Городские власти уже давно прекратили попытки наведения порядка, ограничиваясь сбором налогов и редкими показательными рейдами в трущобы.
Жилой район был ничем не примечательным районом города, состоящий из аккуратных одно- и двухэтажных домиков из глины и известняка, плотно прилепившихся друг к другу. Ремесленный же, как и полагается, располагался подальше от центра и Верхнего города. Единственное, что выделяло его — огромная кожевенная мануфактура «Сахм», занимавшая пятую часть района. Она стояла на второй по высоте возвышенности, откуда открывался вид на уходящий за горизонт Верхний город. Продукция мануфактуры была дорога — простым горожанам не по карману, — поэтому почти всё уходило в столицу по северному тракту и далее расходилось по континенту. Лишь малая часть оседала в Верхнем городе.
Погружённый в раздумья, Хенрик, сам того не осознавая, обнаружил, что дошёл до трактира Оласа, расположенного как раз на границе жилого и ремесленного районов. Трактир стоял в лучшем, для такого заведения, месте — большинство ремесленников в начале и конце дня проходили мимо, так что в эти часы здесь было не протолкнуться. Олас давно мечтал расшириться, но кладка не позволяла: нужен был особый известняк, чтобы совместить конструкции и упростить стыковку.
Первые отголоски багрового солнца начинали заходить за горизонт. Приоткрыв тканевую дверь и пригнувшись, Хенрик вошёл в трактир, коротко кивнув Оласу. Народу было столько, что он не сразу разглядел, кому Олас наливает своё фирменное вино. Протиснувшись сквозь толпу, Хенрик добрался до стойки.
— Не пей эту бурду, если не хочешь завтра поджариться на солнце где-нибудь на финиковой плантации. Она унесёт тебя туда, откуда сам не выберешься, — начал было поучать Хенрик случайного любителя вина.
— Рад, что ты жив, Хенрик… — с явным равнодушием ответил Олас.
Глава 2. На виду в тени
— Шестьсот девяносто семь, шестьсот девяносто восемь … семьсот один. Вот он! Левый проход. Надо пометить.
Жилистая, сухая рука опустилась почти до основания сводчатого тоннеля в поисках душистого зелёного мха. Покопавшись несколько мгновений у холодной стены, она нащупала несколько маленьких пучков и начала чертить опознавательные знаки — понятные только хозяину.