— Надо проверить ширину прохода. Один, два, три… — мерные шаги остановились на цифре восемь.

— Восемь… Шире, чем обычно! Значит, я близок! Скоро выберусь отсюда! Значит, я… значит, я… — худощавое измождённое тело от переизбытка эмоций опустилось на колени, задыхаясь собственными мечтами.

Тёмные своды бесконечно повторяющейся вереницы тоннелей могли свести с ума кого угодно. Пробыв какое-то время в прострации, мечтая об ослепляющем солнце, мужчина уверенно встал и начал помечать похожими символами стену напротив.

«Я же прав зачем им такие широкие проходы в они не будут делать такие в самом конце лабиринта в конце в конце правильно их делать в начале в начале больше света больше взрывчатки первым делом напьюсь нет да чечевичной похлёбки с тмином он меня не поймет к черту его прирежу если встанет на пути. Солнечный свет должен проникать в каждый зал!»

— Готово. Теперь надо понять, куда идти дальше. Прямо или в створ по левую руку? Где больше жизни — туда и пойду — тихо пробормотал мужчина и стал прислушиваться.

Считать дни в такой кромешной тьме — дело бессмысленное. Поначалу у него получалось вести расчёт по снам: один раз заснул — прошел день. Но после тридцать седьмого сна счёт прекратился за неимением дальнейшего стимула жить: «Какая разница считать, если всё равно подохну здесь как крыса и превращусь в пучок мха, став кормом тоннельных червей» — думал он, каждый раз выбирая в какой проход свернуть. Припасов хватило на четыре привала, а возможности развести огонь — и того меньше.

Бесчисленное количество раз он сворачивал на перекрестках, ещё чаще шел прямо, надеясь наконец упереться в границу этого лабиринта. Но конца и края не было видно.

— Сначала посмотрим, что находится впереди.

Сделав несколько шагов, мужчина начал выполнять заученные движения. Ничего. Ни мышиного копошения, ни писка — даже звука медленно осыпающихся сводов невозможно было уловить. Бездна заманивала жертв, одаривая плащом умиротворения, покоя и тишины. В какой-то момент жизни каждому хочется раствориться без следа в тёплых объятиях этой силы.

Мужчина опустился на колени и стал проверять мох. Тот оказался грубоват и менее влажен, чем обычно. Каменные подпорки тоннеля тоже не вызывали доверия – слишком глубокие трещины в основании говорили о ненадёжности конструкции. Проделав те же процедуры для второго прохода, он, недолго думая, выбрал левый и начал отсчёт заново.

— Один, два, три…

Выживать в тоннелях было непросто. Воду ещё можно было добыть из мха и сочащихся сводов – тут требовалась лишь сноровка. Но с едой приходилось туго. Объяснить самому себе, что нужно охотиться на крыс и есть личинок, можно только тогда, когда находишься на грани.