— Нет, — Иван решительно качнул головой, его голос обрел твердость. — Есть за что. Ты… ты даже не представляешь, что ты для нас сделал. Для меня. Если бы не твоя… твоя эта… решительность, — он с трудом подобрал слово, — твоя вера в то, что казалось невозможным… Мы бы никогда… Я бы никогда не осмелился пойти туда снова. Мы бы так и жили, считая их погибшими. Ты вернул мне брата. Ты вернул моим людям их семьи. Это… этому нет цены, барон.

Он замолчал, сглотнув комок в горле. Я видел, как блеснула влага в уголках его глаз, но он быстро отвернулся, снова уставившись на дорогу, на спины бредущих впереди пешеходов.

— Я… — начал он снова, уже тише, голос его предательски дрогнул, — я обязан тебе жизнью. Не своей, нет. Жизнями тех, кто мне дороже собственной. И я хочу, чтобы ты знал: куда бы ты ни пошел, что бы ты ни задумал… я пойду за тобой. Мои люди пойдут за тобой. Хоть на край света. Хоть в самое пекло. Слово Кречета.

Признаюсь, его слова тронули меня до глубины души. В этом жестоком, искалеченном мире, где предательство и борьба за выживание стали нормой, такая искренняя преданность, рожденная не из страха или выгоды, а из благодарности и уважения, стоила дороже любого золота. Я положил руку ему на плечо, ощущая под ладонью напряженные мышцы.

— Мне очень приятно это слышать, Иван. Правда. И, если честно, — я усмехнулся, стараясь разрядить обстановку, — мне действительно не помешают рабочие руки и, что еще важнее, умные, опытные головы рядом. Такие, как твоя и твоих людей. Планы у меня, как ты мог заметить, грандиозные. И в одиночку мне их не осилить. Так что твое предложение я принимаю. С благодарностью.

Иван коротко, но крепко кивнул, и я увидел, как тень облегчения промелькнула на его лице. Но тут же его брови снова сошлись на переносице, а взгляд стал тяжелым.

— Я ведь… я ведь похоронил их, Саша, — голос его снова дрогнул, наполнился горечью. — Внутри себя. Каждую ночь я видел их лица во сне… Винил себя, что не смог уберечь, что не вернулся тогда… Эта мысль… она жгла меня изнутри, как огонь жрет сухие поленья в костре. Не давала спать, не давала жить спокойно. Я не могу себе этого простить… что сдался тогда. Что опустил руки.

— Это позади, Иван, — сказал я твердо, слегка сжав его плечо. — Все позади. Прошлое — это опыт. Иногда горький, иногда страшный, но всегда — опыт. Не нужно на нем зацикливаться, копаться в нем, терзать себя виной. Это путь в никуда. Нужно делать выводы, учиться на ошибках — своих и чужих — и идти дальше. Твои люди живы. Твой брат жив. Это главное. А чувство вины… отпусти его. Оно только мешает двигаться вперед. Ты лидер, Иван, тебе нельзя раскисать.