Глава 1
— Пошел вон, долбаный калека! — и сапог пекаря ударил в зад Ярсгара, больно попав по копчику.
Ярсгар не удержался на ногах и кубарем полетел на проселочную дорогу, пачкаясь в бурой земляной пыли. Да и как тут удержишься, если ты действительно калека, ходишь-то и то с трудом, проклятый пекарь сказал чистую правду… Ярсгар кое-как еле-еле поднялся на ноги, отряхнулся как мог от приставшей пыли и песка, и, подхватив свою торбу, сжав зубы от обиды и боли, заковылял прочь под крики вездесущих улюлюкающих мальчишек.
Правда? Вот она такая и есть, правда. Ярсгар родился калекой, точнее, стал им по причине повитухи, сделавшей ошибку в очередной раз. Не сказать, чтобы это было постоянно, и особенно с местной поселковой знатью — иначе болтаться бы старой бабке на виселице на площади — но иногда она, особенно напившись дрянного местного мутняка, со своими обязанностями не справлялась. И тогда…
— Урод, как есть урод, — сказал староста, брезгливо оглядывая визжащий комочек, красный от крови роженицы.
— Что делать будем, господин Логенгард? — услужливо склонился его помощник, Оссами.
— Да известно что, чего спрашиваешь? Неси мое мачете, — староста еще раз оглядел непонятное сморщенное нечто.
— А маг говорил…
— Да мне по хрену маг и что он там говорил, — взгляд Логенгарда упал на тело мертвой матери младенца. — Кому нужен этот убогий урод? Который, к тому же, и сирота? Я здесь власть, это мой поселок. А кто против — пусть отвечает перед графом Беллами, если успеет конечно.
— Сию секунду! — крысиная мордочка местного помощника власти сморщилась в полуулыбке-полуоскале, и, повернувшись, он исчез из виду.
Да, жизнь поселка была жесткой и жестокой. Не можешь держать соху или, в случае необходимости, оружие для защиты от набегов орков или гномов — ты не нужен общине. Лишних ртов тут не терпят, особенно которые не могут принести пользы — ну зачем нужен калека, который дай-то бог сам сможет с собой управляться? Ну и естественно, не только в прагматических, но и чисто гуманных целях. Зачем бедняжке мучиться всю его жизнь, проведя ее в страданиях? Не проще ли избавить от мучений сразу, отправив его еще чистую душу за грань?
— Вот, принес, господин Логенгард, — запыхавшийся крысеныш принес большой сверток и передал его в руки старосты.
Староста медленно развернул темную рогожу. Мачете — так называли его Древние и так называл его сам староста, смакуя каждый звук этого слова, в котором ему слышался и свист летящей стали и тяжелый удар толстого лезвия о преграду. Правда, преградой чаще всего была колода, на которой он рубил головы курам, уткам и прочей живности. И младенцам тоже. Тем, которые по недоразумению или недосмотру богов ухитрились все-таки появиться на свет с уродствами — почему тут рождалось таких чаще, все понятно, Древние. И те идиоты, которые на свою голову совали ее на Проклятый Холм или в Проклятый Лес, вскоре умирали от их проклятия в страшных муках. А те, кто не умирал сразу, потом долго и неизлечимо болел и производил на свет вот таких вот уродов.