«Ну, это мы ещё посмотрим», — сказал я себе.

Время пролетело быстро, и вместо Семёна обед мне принесла та самая Глашка. Я спрятал книгу под одеяло и прикинулся занятым, махая перед собой игрушечной сабелькой. Женщина помялась возле двери и робко прошептала: «Спасибо». Скорее для себя, чем для меня, но я всё равно услышал.

Обед и снова медитация, потом учебник, ужин, короткая тренировка и сон.

Утром я смог отколоть тот самый злосчастный кусок и тут же «расплавил» его на составляющие для мускулатуры. Этот эффект позволил мне выжать целых десять классических отжиманий и ускорил в дальнейшем моё развитие.

Через Семёна получилось выбить банный день, и я с наслаждением попарился и избавился от грязи, ощутив приток свежести. Даже дышать стало легче, будто расправились лёгкие.

На второй день я прочитал весь учебник и запомнил все переменные. Быстрочтение и фотографическая память перекочевали вместе со мной в это юное тело, так что новые знания я впитывал как губка.

— Что ты там делаешь, братец? — спросил меня вернувшийся из академии Александр.

Я как раз думал, как бы улучшить структуру воздушного щита, на который потратил весь свой скудный запас маны. Пришлось в спешке разорвать рунический круг, что разбросало нити воздуха и опрокинуло стулья.

— А-Александр, — улыбнулся я дурачком, после того как встал с пола.

Пришлось картинно шлёпнуться — это вызвало дикий хохот у непрошенного родственника.

— А ты всё такой же глумной, ха-ха, — подходя ко мне, он грубо пнул в сторону коня-качалку и присел рядом, положив мускулистую руку мне на плечо. — Слушай, Артёмка, айда со мной на охоту? Не надоело тут тухнуть? Соглашайся, — он нагнулся поближе. — Дичь постреляем, девок за сиськи полапаешь, ты ведь у нас в этом мастак?

— Ага, — я слишком усердно пустил поток слюней и заставил этого идиота отпрянуть подальше — не нравился он мне, как и его наигранная заботливость с фамильярностью. Парню от роду двадцать лет, ещё жизни не нюхал, а так нахально ведёт себя с теми, кто слабее, не дело это. — Сиськи-и-и…

— Ну и мерзкая же ты тварь, — он всем видом излучал дружелюбие и даже порывался погладить меня по голове, но вдруг передумал. — Сидишь тут как свинья, да? Счастливая свинка.

— Ты свинка? Да-да, поедем, хочу на тебе покататься, — я оттопырил пальцем ему нос заставив дëрнуться.

Очевидно, этому ненормальному доставляло глумиться над младшим братом, говоря ему всякие мерзости, но при этом ласково и как бы невзначай, чтобы не выдавать себя.

— А я тебе леденец принёс, поиграем, как раньше, а? — со злобным блеском в глазах сказал Александр. — Смотри, ой, упал, — он уронил себе на кожаный коричневый сапог золотистого петушка, — руками нельзя поднимать, помнишь правила? Только губами.