С их точки зрения, разве это плохо? В драке двух, больше всех выигрывает третий, оставшийся в стороне.

Возможно эта теория очередное порождение моей расшалившейся паранойи. Но что, если я прав? Все хотят этой войны! По разным причинам и рассчитывают получить разные результаты, но все! А тут я со своими предупреждениями «о конце империи» вмешиваюсь в планы сильных мира сего.

Нет, к демонам! Открывать фольхом правду стоит только если прижмут к стене, приставив ко лбу пистолет. Не раньше! У них свои, взрослые игры и простакам в них не место — закопают и не вспомнят, где именно.

Устроившись на траве, я попытался отстраниться от ненужных мыслей. Но отстраниться не получалось.

Внезапная догадка, насчет причастности пограничных марок к развязыванию войны между севером и югом не отпускала. Так ли случаен был нейтралитет маркграфств? Это обычное нежелание влезать в разборки старых фольхов или тонкий расчет, попытка ослабить девять герцогств?

Безумная теория, скажет тот, кто видел, к чему все в итоге пришло. Но кто мог знать про чуму и вторжение альвов? А без этих двух факторов гражданская война в империи маркграфств почти что не коснулась. Убираем их, и по итогам гражданской войны именно пограничные марки остаются в наибольшем выигрыше.

Да, дела! Впрочем, в моих планах это мало что меняет. Я и раньше не стремился открываться фольхам, и неважно, маркграфы они или герцоги.

Поняв, что с медитацией сегодня ничего не выйдет, поднимаюсь с земли. Сидевший рядом Константин не обратил на это ни малейшего внимания, А вот Амита тут же поднялась следом. Работает моя методика, кто бы что не говорил. Строго говоря, она не совсем моя, но других изобретателей на горизонте что-то не видать.

* * *

В библиотеке царила тишина и покой. Из трех смотрительниц присутствовала только одна, но и этого хватало для поддержания идеального порядка.

Закончив очередную стратагему, я передвинул листок сидевшей рядом Амите.

— Перерисовывай. Все то же самое — нужно еще две копии.

Староста посмотрела на стопку листов, словно на врагов, и тихо застонала.

— Мне кажется или ты меня самым наглым образом эксплуатируешь? — пожаловалась она, бегло изучив новую схему.

— С каких это пор ты записалась в борцы за социальное равенство? Его нет, не было и не будет, чтобы там себе не придумывали всякие мыслители, — равнодушно отозвался я, беря очередной чистый лист. — Тем более я не для себя, а для вас стараюсь. Именно вам придется заучивать эти схемы.

— Хотелось бы еще понять, что это такое? — нахмурилась она, разминая уставшие пальцы.