Да, логично. Гнусно, но логично. Я постоял, подумал и пошёл к Лихарёву.

Тот слушал меня, тёр щетину ладонью и кивал, будто заранее знал каждое слово.

— Воруют, — сказал он, когда я кончил. — А что вы хотели.

— И что, так все и оставить?

— А что вы сделаете? — Лихарёв посмотрел на меня с любопытством. — Тут вся цепочка кормится, сверху донизу. Скажут, доктор сам казённое выпил, а теперь напраслину возводит.

— Я подумаю, что сделать. — сказал я.

— Подумайте. — Он хмыкнул. — Только неприятностей наживёте, больше ничего. Ну, а уж коли невтерпёж, вот что. Как наши в город поедут, за припасом, можете с ними. Попробуйте добиться правды. Заранее говорю, не выйдет. Но руки я вам не вяжу. Съездите, поглядите, как оно там устроено.

— Хорошо. Спасибо.

Съезжу, но это будет не сегодня.

Сегодня у нас другое первым номером.

Канонерка, черт бы ее побрал.

Вода с полудня пошла на подъём. К вечеру прилив поднимет её до нужной отметки. И тогда придёт он, японец на своей лодке. По тому же фарватеру, что и всегда, и встанет в той же яме, где его на отливе не положит на грунт. Надеюсь, мы все правильно рассчитали. Примерно одиннадцать минут от точки спуска до места.

Заряды ставили уже к вечеру, в зарослях. Воздвиженский с двумя своими артиллеристами осторожно укладывал их в гнёзда плотов. Усы выводил вперёд и притапливал, чтоб шли вровень с водой и тыкались в борт первыми. Сверху всё прикрывал камышом. Работал молча, очень старательно, прикусив губу. Очки то и дело сползали ему на кончик носа, а руки заняты, поправить нечем, и он водворял их обратно движением плеча.

— Готово, — сказал он наконец. — Теперь не дай бог самим зацепить. Усы на чеке рванёт от чего угодно. Хватит заряда ли канонерке — вопрос, но нам хватит точно.

— Несём аккуратно, — сказал я. — По одному.

Плоты потащили к воде, держа на вытянутых руках, обходя кочки. Стрижак со своими казаками шёл первым, выбирая дорогу потвёрже. Зубелин, вызвавшийся идти с нами, замыкал процессию. Я нёс и думал об одном, что если оступлюсь и приложу этот плот о землю, то от меня и от половины здесь присутствующих мало что останется. Мысль бодрила.

Залив дышал тяжело, бил по отмели мрачно и тупо. Вода стояла высоко, почти у самых валов. Луна вышла из-за туч. Не то чтобы стало светло, но все-таки.

Плоты сложили в камышах, чтоб не уплыли раньше срока. Спрятались рядом. Камыш над головой шуршал, скрывал нас с головой. За этим шорохом не слыхать было ничего, кроме моря.

Теперь только ждать.

Я нащупал кобуру с кольтом, проверил, на месте ли, и оставил руку на ней. Так спокойнее, когда железо под ладонью.