Почти два часа мы с Максом имитировали потусторонние силы. Со стороны развалин доносились испуганные голоса и вроде даже топот. Потом нам надоело, мы вернулись в лагерь. Момент, когда пацаны пришли обратно, тупо проспали.

А утром выяснилось, что пришли-то не все.

Когда началось что-то ненормальное, мистическое,( так наши потуги с Максом выглядели в глазах тех, кто был на развалинах), Ромов и правда испугался. Вернее, сначала испугался Кашечкин. Потом еще один пацан. Никита сделал вид, будто просто пошел у них на поводу. Они уговорили Строганова и Ермака переместиться к пещерам. Мол, это не нарушает договорённости спора. Все равно ведь территория монастыря. Да еще и дождь ливанул.

В общем, после споров, обсуждений и появления призраков, которые метались белыми тенями среди деревьев, пацаны ушли к пещерам. А потом, никто не понял, как так вышло, но из пешер вышли только Ромов и Кашечкин. Все. Серега, Диман и третий парень, хоть убей, не помню его имени, пропали.

Когда двое отличников вернулись в лагерь, бучу поднимать не стали. Подумали, что остальные просто им назло спрятались в пещерах и вернутся утром. Якобы,( по крайней мере так уверял Ромов), они пошли вглубь, чтоб посмотреть, куда ведут эти подземные ходы. Но недалеко. Сначала даже отчетливо было слышно их голоса. А потом начался гром, гроза и было уже не понятно, то ли это пацаны разговаривают, то ли просто гудит ветер.

Нинель Семёновна не стала ждать, она подняла всех на уши сразу же. Нас быстренько собрали и отправили в село. Оттуда, к вечеру, неудавшихся туристов забрал автобус. Классная руководительница осталась в деревне. Подтянулись менты, местные, активно шли поиски.

Несколько дней мы искренне верили, что вот-вот наши товарищи найдутся. Не нашлись. Подземные переходы в меловых горах были настолько запутанными, что там и взрослым немудрено заблудиться. А уж про подростков говорить нечего.

Родители случившееся обсужлали шепотом. А вот дети — нет. Дети всегда более жестоки в подобных вещах. Одноклассники обвинили во всем меня, как зачинщика ситуации. Естественно, Ромов постарался преподнести историю в том свете, который был для него выгодным.

Про то, что мы с Максом ходили ночью к развалинам, я не сказал. Сначала. Но потом признался Макс. И я оказался виноват еще больше. По крайней мере с точки зрения окружающих.

Восьмой класс отбыл в своей школе, как каторгу.

Одноклассники со мной не разговаривали без крайней необходимости. Учителя… Ну у них не было выбора, хотя Жаба всячески старалась выпихнуть меня перед восьмым классом.