— Надо три рубля принести, чтобы тебе жилось спокойно. — Выдал вдруг Гвоздь.
— Какие три рубля? — Искренне удивился я. Не помню ничего подобного в детстве. Пацанов помню. А три рубля… Не было такого.
— Ты дурака из себя не строй. Мы че, ходить за тобой должны, искать тебя, пока ты тут с девкой гуляешь? — Подключился Дрон.
— Между прочим, говорить о девочке что она «девка» — это не ее обидеть. Это обидеть себя. — Деева возмущенно тряхнула своими бантами и перекинула портфель в другую руку.
— Эй, Толкач, ты гляди какая деваха смешная. Чем же нас это обидит, пионерка? — Усмехнулся Дрон.
— Тем, что вы в таком случае выглядите дураками. И ведете себя тоже, как дураки. — Громко, чётко, чтоб ее наверняка поняли и услышали, сообщила староста прямо в ошалевшие лица малолетней шпаны.
Я мысленно выматерился.
Ну твою мать! Ну, блин, Деева… Не было у меня сотряса? Ничего. Наташа исправила ситуацию. Сейчас точно будет.
Дама производит впечатление на всех
— А я не понял, чего это твоя подружка хамит? — Толкач посмотрел на меня удивленно и даже в некотором роде обижено. Такое чувство, будто слова старосты его реально задели. Может, из-за того, что сказала их девчонка?
Я покосился снова на Дееву. Чисто внешне, если не докапываться, она очень даже миленькая. Носик вздёрнутый, глазища большие, зелёные. Этакая героиня фильма про детскую школьную любовь. Еще косы эти, золотистые с бантами.
На лбу у девчонки ведь не написано, какой мерзкий характер прилагается к хорошенькой мордашке. Поэтому для пятнадцатилетнего Толкача она вполне могла казаться сейчас если не королевой красоты, то где-то около того. Да еще такая вся из себя дерзкая.
Тем более, плохие мальчики всегда испытывают непонятную тягу к хорошим девочкам и отличницам. Видимо, вселенная так уравновешивает плюсы и минусы.
— Да че ты с ним разговариваешь, Витёк… — Дрон согнул руки в локтях, а затем ударил кулаком правой руки в ладонь левой. Типа, с минуты на минуту на месте ладони окажется моя физиономия. Такой был посыл. — Щас мы его в бараний рог скрутим. Щас мы ему лицо раскрасим, как бог обезьяну. Щас мы ему зубы-то пересчитаем.
Судя по слишком уж простой роже Дрона, которая явно не отягощена интеллектом, эти художественные описания обычного мордобоя он слышал от кого-то из старших товарищей. Потому что сам вряд ли способен изъясняться сравнениями и метафорами по причине скудного ума.
— Ага. Да! — Гвоздь тоже согнул руки в локтях, но пошёл дальше. Он принялся скакать с ноги на ногу, изображая из себя боксера. Боксер из него выходил не очень, а вот обезумевший кузнечик — пожалуй похоже. Особенно из-за длинного худого тела и большой головы.