Потому Нинель Семеновна сильно удивилась, поняв, что ни черта подобного. Ничего там никуда не прошло, а Рыкова наоборот полна энтузиазма и рвётся в бой. Соответственно, классная руководительница начала действовать в привычной ей манере. Давить на коллективизм и дружеское плечо товарища. Пока мы топали на «кастинг», ее первоначальный план претерпел некоторые изменения.

— Значит так… — Нинель Семеновна остановилась перед входом в актовый зал и сурово посмотрела на усеченный состав 7″Б".

Естественно, не все отправились на прослушивание. Самые нормальные спокойно пошли домой. Я бы тоже, если честно, пошел, но Макс вцепился в мою руку, как самый настоящий бультерьер.

— Леха, идем. Там будет драмкружок, а значит, и Ангелина.

Ангелиной звали ту самую девочку, по которой Макс страдал со всем пылом своего подросткового сердца. Она училась в параллельном классе и, само собой, была отличницей. Мне кажется, это фишка какая-то в школьном возрасте, увлекаться девчонками, которые недоступны и неприступны.

Ангелина о существовании Макса, конечно, знала. Он ведь почти каждую репетицию драмкружка стоял за кулисами в обнимку с инвентарем или с декорациями, наблюдая со стороны за объектом своей любви. Но вот о том, что нравится ему, она не догадывалась.

Потому что мой друг в присутствии этой девочки превращался в краснеющего и мычащего неадеквата. Его если и можно было в чем-то заподозрить, так это в клиническом идиотизме, но никак не в большой и чистой любви. А когда он пытался проявить свою симпатию, выходило только хуже.

Впервые Макс увидел Ангелину Раевскую во время концерта, в прошлом году. Он уже тогда постоянно таскался к нам, хотя учился ещё в другой школе. Сам момент встречи Макса с его дамой сердца, произошел, как в кино.

Раевская играла в постановке Зою Космодемьянскую. Стоило ей появится на сцене в сопровождении фашистов, которые вели партизанку на казнь, Макс впал в ступор. Он просто сидел, открыв рот, и пялился на Ангелину. Еще немного и слюна восторга начала бы течь на его школьную рубашку.

— Это кто? — Спросил он меня громким шепотом сразу, как только «Зою Космодемьянскую» увели со сцены.

— Ты чего? — Я тогда вообще не понял, о чем идет речь, — Комсомолка, героиня подполья.

— Кто? — Удивился резко поглупевший Макс. — Почему комсомолка? Она же где-то наша ровесница.

— Ты чего, тюкнулся совсем? Космодемьянской было… — Начал я пояснять другу.

— Леха! Зачем мне твоя Космодемьянская⁉ Девочка, которая ее играла. Это кто?

В тот момент я сразу понял, что Максим Микласов потерян для общества. Он влюбился.