Знает, чертяка, о чем говорит. Сам небось до своей должности дошагал по трупам врагов, цепляясь за тельца покровителей. С одной стороны, лестно, что он за меня переживает. А с другой — пройдет не очень много времени, и всё это кончится. Утратит актуальность. Но об этом никто не знает. Но какой ход, а? Мужская солидарность, секретики, утаивание мелких грешков. Оставайся, мальчик, с нами, будешь нашим королем. Не торчит ли изо всего этого хвост его дражайшей супруги? Ибо после Вены и «Ланцета» акции мои возросли настолько, что Анна Игнатьевна, того и гляди, сама будет убирать у меня дома оставленные подругами элементы гардероба. Дело ведь запросто может кончиться не только ранними учеными званиями, но и премией, государственной или Ленинской.

Не, так дело не пойдет, надо немедленно покупать губозакаточную машинку. Вручную убирать нижнюю губу не получается.

— Теперь, когда мы всё обсудили, может, чаю? — спросил я. — У меня еще остался отличный английский.

— Ни хрена мы не обсудили, но давай, — махнул рукой Шишкин.

Выходя, я невольно зацепился взглядом за фотографию с Озеровым и Спарре. С автографами, конечно же. Я ее повесил в рамочке, рядом с той, которую сделали перед опытом с самозаражением. Надо бы попробовать сняться с членкором Иосифом Рапопортом. Видел буквально вчера этого легендарного мужика. Суровый еврей с черной пиратской повязкой на левом глазу. Рассказывают, что на той самой сессии ВАСХНИЛ в сорок девятом он выскочил к трибуне и набил морду самому Лысенко. Как бы он меня не послал. Наверное, надо Морозова попросить, чтобы представил. Кстати, свою Ленинскую премию он раздаст сотрудникам, всю до копейки.

Закончилось всё довольно мирно. Посидели, попили чай, поболтали на отвлеченные темы. На прощание только, уже в прихожей, надевая шляпу, Николай Евгеньевич будто вспомнил.

— Вы, Андрей, определяйтесь со своими обстоятельствами поскорее. Хватит уже дочери голову морочить.

Тут он открыл дверь и я увидел как любимая соседка втягивает в свое лежбище нос, глаз и ухо.

— Здравствуйте, Оксана Гавриловна, — сказал я. — Если чего не расслышали, подходите, я повторю…

Странная женщина, почему-то не воспользовалась приглашением. Шишкин хмыкнул и нажал кнопку вызова лифта.

* * *

Сессия заканчивалась и возник очень проблемный вопрос. Куда девать Кузьму? Если кто не знает, то все медики Советского Союза, за исключением глубоких инвалидов — военнообязанные. Мужчины и женщины. В каждом медицинском вузе есть военная кафедра, на которой готовят офицеров запаса. И заканчивается это обучение фееричными сборами после пятого курса. Недели три, не меньше. Разумеется, только мальчики. Девочки просто сдают экзамен. Кто не тянул срочку — принесет присягу. И все станут лейтенантами медицинской службы. Не сразу, вместе с дипломом врача.