Такое количество оскорблений в сторону Марго позволило мне сдержаться и не прикончить её на месте. Потому что, видит Кот, я едва не потерял самообладание.

— Ваше сиятельство, — в палатку заглядывает лекарь. — Умоляю вас, не причиняйте вреда роженице и младен…

Ох, бедняга, как не вовремя ты появился.

Прописываю лекарю боксёрскую двоечку и отправляю его в нокаут. Пардон, мне надо было выплеснуть эмоции. Потом компенсирую как-нибудь.

— То есть выбора особо нет, — немного успокоившись, я поворачиваюсь к Маргарите. — Как только Бремзин заявится сюда, он пожелает убить и меня, и Степана.

— Скорее всего, да, — шёпотом соглашается Марго.

— А ты типа не при делах. Чистенькая, благородная Маргоша. Знаешь, что я сделаю? Я просто расскажу герцогу о том, кто на самом деле пожертвовал душой ребёнка. Дальше пусть он сам разбирается.

— Ярослав, пожалуйста!

— В смысле «пожалуйста»? Ты меня самым наглым образом подставляешь! Почему я должен воевать с отрядом крутых наёмников из-за твоих косяков?

— Потому что у тебя будет своя выгода, — говорит Маргарита.

— Да ладно? Какая?

Младенец хнычет, а потом и вовсе начинает плакать. Удобно для Маргоши, появился повод не сразу ответить. Она что-то шепчет ребёнку, а потом смотрит на меня:

— Мне надо его покормить.

— А ты не отравишь его своим молоком?

— О чём ты? — хмурится Марго.

— О том, что в тебе полно яда. Ладно! — машу рукой. — Закончим разговор чуть позже. Пока я ни на что не согласился, поняла? Скоро вернусь. Приятного аппетита, Степан!

— Он тебя не понимает, — бурчит Маргарита. — Чуть позже, когда мозг немного разовьётся, он себя осознает. Пока что это обычный младенец.

— Тогда лови момент. Вообрази, что это твой сын, которого ты не убила, — бросаю через плечо и выхожу из палатки.

Слышу, как Маргоша снова заходится в рыданиях. Насрать. Сказанная на прощание жестокая фраза — меньшее, чего достойна эта мразь.

Не могу представить, ради чего я бы пожертвовал жизнью собственного сына. Не понимаю Маргариту и никогда не смогу понять.

Уж не знаю, о какой выгоде она говорит, но вряд ли я соглашусь. Зачем мне бодаться с каким-то герцогом, лидером сильного вольного отряда? Тем более, ради того, чтобы спасти жизнь Степану Карповичу?

Старый мудозвон! Как будто ты мало проблем успел мне доставить. Надо же, переродился в теле младенца, ещё не успел осознать себя и снова создаёшь мне трудности. Охренеть можно.

— Ваше сиятельство! Наконец-то, — ко мне подбегает гвардеец. — Всё в порядке?

— Угу. Докладывай.

— Войска Окуневых обезоружены. Его сиятельство Денис Олегович подписывает капитуляцию.