17. Дрейк
Чувствую на себе чужой взор ещё с того момента, как отошел от Клер, меня не покидает ощущение слежки. Может, схожу с ума? Ведь моя мать потеряла разум, значит, это в крови. Нет, то мои страхи. Она перепила человеческой крови и не могла стать более человеком. Бегала по лесу диким зверем, пока не упала с обрыва… Отбрасываю горькие образы воспоминаний. Сам украдкой слежу за Клер. Не хочу, чёрт, не хочу разозлить её ещё больше! Держусь поодаль, пытаюсь ненароком прислушиваться к разговорам. Правда, она особо ни с кем не общается в этот день. У Рози сегодня беготня с документами о переводе, Эдди всё трётся рядом — бесит до кровавых слюней.
Ещё Пирожка подходит к наставнику, Мистериусу, интересуется своей загадочной книгой. Я бы прочёл, мне дико интересны её мысли, что она там напридумывала. Да вообще всё занимательно, что творится в этой прекрасной головке. И это пугает — никогда мне не был так любопытен кто‑то, кроме меня самого.
Потом Клер Стар стоит подле почтенной учительницы алхимии, что выгнала меня с занятий пару дней назад перед нашим первым с Пирожкой поцелуем. Женщина странно косится на меня, мне не слышно, читаю буквально по губам: «Держись от него подальше, девица», — вот что она ей советует. «Твоё какое дело, мисс Равена?»
А дальше Клер идёт во двор. «Нам в одну сторону, Пирожка, может, подождёшь?» — вопрошаю мысленно, а она будто улавливает моё желание, резко разворачивается, показывает мне кулак, зло сверкает очами и, махнув рукой, зазывает первого попавшегося извозчика. Карета мчится мимо, а я остаюсь один у обочины.— Ты, Шарп, сбиваешь девицу с пути истинного, лица на ней нет, весьма способная ученица. Была в том семестре, — слышу сзади голос старой мисс Равены. Вот прицепилась. Ничего не отвечаю, иначе начну грубить, а у меня и так уже есть пропуски по её предмету.— Любовь‑морковь, одно у вас на уме, только учиться зачем? Ну шли бы тогда в работники, к людям, если совсем наплевательское…— У нас не любовь, — не выдерживаю и перебиваю старуху.— Правда? А что же тогда?Я молчу. Дьявол знает, что у нас. И какое ей, чёрт возьми, дело?— Я видела нелюбовь, видела ненависть. И это не про вас, — усмехается и топает куда‑то за угол улицы.А я только сейчас замечаю, что на площади, что подле академии, почему‑то никого. Ощущаю вкус тоски и одиночества и решаю разбавить его прогулкой в толпе, на миг почувствовать себя в стае, а не волком‑одиночкой.***
Как я набрёл на лавку художников, не знаю, само получилось. А потом увидел те кисти и масляные краски, и у меня сверкнула идея. Да, я был виноват перед Пирожкой и сейчас хотел загладить эту вину. Впервые в жизни. Она, конечно, больше виновата, но это потом, позже ответит за это.