Шли ходко. Третьи Круги держали темп легко, и первые часы рейд был похож на прогулку, если не считать иногда попадавшихся нам по пути Зверей.
Первую Страшилу я увидел издали и сначала принял за сухое дерево.
Из наста торчал штырь. Металлический, темный, в два человеческих роста, граненый, с оплывшими наледями по граням. Вокруг него на десяток шагов снег лежал странно, мелкой рябью.
— Не подходи вплотную, — сказал Дед, хотя я и не собирался. — Зубы сведет.
Он был прав. Уже с пяти шагов я почувствовал — не ухом, Духом. Штырь звучал на одной ноте: тонкой, непрерывной, неприятной, как звенит на морозе натянутая проволока. Звук уходил в землю, расходясь от штыря во все стороны, и снег рябил в такт этому звуку.
— Что внизу? — спросил я.
— Артефактная луковица, так это называют. — Дед присел у штыря на корточки. — В земле, на глубине. Она и поет. Штырь так, горло.
— И что она поет?
— А вот это, командир, самое интересное. — Он поднялся, отряхнул колени. — Она им охоту отбивает. Не жрать — это не тронь, жрать они горазды. Плодиться.
— Постой. — Я решил, что ослышался. — То есть весь этот звон в земле для того, чтобы звери не…
— Чтоб не спаривались, да, — с удовольствием подтвердил Дед. — Ты не первый так смотришь. Все сперва думают, что это отпугивает. Ничего она не отпугивает. А вот желание отбивает. Так что создавать гнезда и растить мелочь Звери уходят настолько далеко, что это уже не наша забота. Меньше выводков у Стены — меньше Зверя у Стены. Меньше Зверя — меньше нас тут надо.
Достав из рюкзака толстые зеленые перчатки, он ласково похлопал штырь по граненому боку, как рабочую лошадь по шее.
— Полтораста лет поют. До них, старики рассказывали, на Стене стояло втрое больше народу, и никаких Третьих Кругов — они бы просто не справились. А теперь вон, мы с тобой ходим, проверяем, и хватает.
— И кто это придумал?
— А вот этого, командир, тебе никто не скажет. — Дед перекатил смолу за другую щеку. — Давно было. Умные были люди, вот и весь сказ.
Я усмехнулся. Как-то привычно было думать, что Стена — это просто Стена и ее гарнизон. Но оказывается, обороняться можно было еще и вот так. Странно, конечно, но эффективность очевидна.
Проверка заняла четверть часа. Дед достал из рюкзака какой-то прибор, вытянул из него провод, на конце которого было большое кольцо, накинул это кольцо на штырь и просто поставил прибор на землю, сев рядом. После того как прибор несколько раз часто пикнул довольно мелодичной высокой нотой, он убрал кольцо и провод, а потом спрятал прибор обратно в рюкзак.
— Черт его знает, что эта хрень конкретно делает, — пояснил он, — но вариантов может быть два: если вот такие частые писки — значит, все в порядке. Если начинает вопить как резаная — значит, Страшилу повредили и нужно высылать к ней спецов. Благо случается это редко. Пошли дальше.