— Везучий вы человек, Пламенев, — крикнул Норов сквозь ветер, и в голосе его была почти веселость. — Первый день службы — и сразу старший! Такое раз в полгода бывает!
Раз в полгода. Два, от силы три раза в год, говорил Рябов. Могло ли быть совпадением, что буквально несколько часов назад мы с Вирром вскрыли лед, который простоял нетронутым со времен, когда этой Стены еще не было, и вынули из него то, что не должен был почуять ни один Зверь на свете?
Я не знал, но у меня были серьезные сомнения.
В любом случае посмотреть на Зверя старшего Камня хотелось. Возможно, даже сразиться.
Глава 2
Я вжался Духом в рифленый пол платформы, расставил ноги пошире и стал смотреть туда, откуда прикатились по цепи красные огни.
Гребень менялся на глазах. Только что он был пустой каменной полосой с редкими точками постов, а теперь ожил на всю видимую длину. У каждого поста возились люди. Кто-то бежал по самой кромке, пригнувшись под ветром. Снизу из Улья полз пассажирский лифт, и я мог представить, как в нем стоят, набившись плечом к плечу, поднятые по тревоге смены.
Горны все ревели. Не переставая, наплывами, один голос догонял другой, и от этого звука что-то подбиралось в животе, хотя умом я был спокоен.
— Смотрите и запоминайте, — сказал Норов. Он стоял рядом, у самого края платформы, и даже не держался. — Лично со старшими Камнями не воюет никто, даже я бы полез только в крайнем случае. Старшего кладут пушки.
— Пушки кладут до среднего, — сказал я. — Рябов говорил.
— В обычном режиме. — Он чуть повысил голос, перекрывая ветер. — А на красной ствол переводят в жор. Расход такой, что одного Мага на питание уже мало. Ставят по трое — по четверо на ствол, и они меняются, потому что дольше нескольких минут никто не выдерживает. Зато бьет такой ствол так, что закладывает уши за версту.
— И сколько таких стволов надо на старшего?
— Смотря на какого, — пожал плечами Норов. — На слабого хватит трех-четырех. На сильного собирают все, что дотягивается.
Я хотел спросить, что бывает, когда не хватает и этого, но не успел. Впереди из серого сумрака вынырнул пост, и с его площадки нам навстречу прыгнули еще силуэты.
Вагонетка даже не думала тормозить, но это и не требовалось. Первый вошел в стойку мягко, как будто всю жизнь так ездил. Второй ударился коленом, зашипел и выругался сквозь зубы.
— Тихо ты, — сказал первый. — Не на печку прыгаешь.
Потом пошло так у каждого поста. Люди ждали у кромки и прыгали на ходу, а платформа тяжелела, обрастала броней и дыханием. Норов замолчал, едва на ней появились посторонние.