— У вас с Морозовым уже есть конфликт. Весь Улей вчера смотрел, как вы ставили его на место. Так вот, этот конфликт должен вырасти до того, что гарнизон сам, по уставу, сместит коменданта и попросит на его место вас.

— Так можно? — удивился я.

— Есть статья. Старая, ею почти не пользуются, но она в силе. Если комендант очевидно не справляется или есть значительно более компетентный кандидат, гарнизон вправе сменить его без санкции столицы решением личного состава. Порог высокий, две трети голосов, потому статья почти мертва. — Он чуть усмехнулся. — Почти. После смены столица обязана будет прислать проверку, но тут не о чем беспокоиться. Проверка, разумеется, сделает выводы, которые нужны нам.

— А когда Улей будет мой?

— А когда Улей будет ваш, вы сможете, например, закрыть крепость от духовной связи с большой землей. Целиком, под предлогом учений. Или начать плановые проверки личного состава. Или «не замечать» поставок оружия и артефактов в Улей.

Он замолчал, давая мне подумать, и думал я, наверно, меньше, чем сам от себя ждал.

Год назад я бы отказался. Даже полгода назад. Сама затея, взять власть над полутора тысячами человек фактически обманом, через разыгранную ссору, вызывала во мне глухое сопротивление.

Но ночь на черепахе, когда из-за того, что я постеснялся утвердить свою власть, погибли люди (как убитые людьми Рогова и Зимина, так и сами заговорщики), которые, поведи я себя по-другому, вполне могли бы выжить или не встать на кривую дорожку, изменила мое отношение к власти.

Иногда нужно брать ее в свои руки даже через сопротивление и недовольство, потому что иначе будет только хуже. Главное в этом: не потерять грань, отделяющую этот подход от тирании.

— Согласен, — сказал я.

Норов кивнул коротко.

— Подробности не сегодня и не здесь. И вообще, хотя у нас есть уже подготовленный сценарий, мне и большинству других старших Орлов кажется, что логичнее будет предоставить вам свободу действий, по крайней мере поначалу. Ссорьтесь с комендантом, служите образцово, остальное придет само. И, Александр…

Он протянул руку.

— Добро пожаловать в операцию.

Я пожал ее, и в это самое мгновение по гребню ударил звук.

Он шел наплывами — низкий ревущий голос духовных горнов. Один, потом второй, потом все разом, и следом по кромке гребня, пост за постом, начали вспыхивать красные огни, побежавшие к нам, мимо нас и дальше на запад, передавая себя по цепи.

— Красная, — сказал Норов. Спокойно сказал, но руку мою выпустил сразу. — Старший Камень у Стены.

Мимо нас проскочила вагонетка и мы запрыгнули на нее.