* * *

Утро пришло сумеречное. Солнце так и не поднялось толком, свет стоял серый, вполнакала, и Рябов, распределявший смену, щурился на юг, где над Стеной весь здешний день висела низкая красная полоса.

— Привыкайте, — сказал он. — Зимой и этого не будет.

Половину клана развезли по постам вагонеткой. Это было отдельное удовольствие, стоять, вжавшись Духом в открытую платформу на скорости, от которой слезы замерзают, не успев выступить.

Пост мне достался восточный, в четверти часа хода вагонетки от Улья. Площадка под покатым навесом, чтобы срезать ветер, с узкой смотровой щелью и с пушкой. Длинный духовный ствол на поворотной раме, зарядные камни в укладке, простая механика наводки. Все вылизано, все на месте. Рябов, сдавая пост, ткнул рукавицей в горизонт.

— Служба простая. Смотришь туда. Видишь Зверя, идущего к Стене, — бьешь тревогу по духовной нити, просто чтобы остальные знали, и кладешь его из пушки, пока он не дошел. Волн тут не бывает, как у вас на юге. Пушка кладет все, что до среднего Камня, с запасом. Вопросы?

— Старший Камень?

— Старший Камень — это красная тревога и общий сбор, но старшего ты не увидишь еще долго. — Он усмехнулся. — Их за год два, ну три.

И меня оставили одного. Пятые Круги на этой Стене дежурили в одиночку, и первые часы я честно провел так, как положено. Смотрел на север. Где-то там сейчас, вероятно, шли через тундру Вирр с Агатой.

Вагонетку я услышал на четвертом часу. С нее на мою площадку спрыгнул человек.

Мужчина лет сорока в обычной полевой броне без знаков, с лицом, которое я забыл бы через минуту, если бы не запоминал нарочно. Дух Пятого Круга, ровный, аккуратный. Все в нем было обычным.

Вот только одно «но». Под Пятым Кругом — глубже, там, куда обычное восприятие не достает вовсе, — было что-то еще. Не сила даже, а тень силы, толща, как темная вода подо льдом. Я видел ее краем духовного зрения и не мог измерить, только чувствовать, что лед тонкий, а вода глубокая.

Он встал рядом и с полминуты смотрел на север вместе со мной. А потом произнес несколько слов. Негромко, буднично, глядя перед собой. Те самые слова, которые оставил мне Ложкин перед отъездом, велев запомнить и никогда не записывать. Мужчина был Орлом Сияния.

— Слушаю вас, — сказал я.

— Игорь Норов. — Он повернулся и протянул руку. — В декабре я поведу часть ударной группы. Приехал познакомиться.

Я пожал руку и решил, что осторожность осторожностью и вежливость вежливостью, а один вопрос я задам.

— Операцией такого размера, — сказал я, глядя ему в глаза, — не может командовать Пятый Круг. При всем уважении. Но Пятый Круг ведь не все, что у вас есть, так?