— Для начала сами назовите себя. Конечно, я и так догадываюсь, что вы один из Одоевских. Но кем вы являетесь на самом деле? Чья кровь течёт в ваших жилах? Кто из Стражей Корпуса стал вашим предком?

Тот на секунду задумался. Покосился в сторону лестницы. Снова посмотрел на меня.

— Послушайте. У вас есть всего один шанс уцелеть. Немедленно расскажите мне о своей личности и сделайте предложение, которое будет достаточно ценным. Тогда я, возможно, оставлю вас в живых. Может быть, даже буду настолько щедр, что сохраню жизнь одному из троих ваших последователей.

Ровер тоже повернул голову в сторону ступеней, по которым мы спустились, и передал мне ментальный сигнал о знакомом запахе.

Бестужев. Который прямо сейчас спускался вниз. Плохая новость. Я бы сказал, отдающая запахом смерти. Сражаться сразу на два фронта, особенно когда вторым противником является кто-то вроде гусара, будет сложно. Если до того шансы на победу виделись вполне неплохими, теперь они резко сократились. Раза в четыре.

Смотря на стоящего аристократа, я заговорил вновь:

— Почему этот мир был изолирован? Что заставило Стражей отказаться от идеи пробиться назад? Сожри их разумы Пустота, по какой причине они изменили присяге?

Пару мгновений он молча смотрел на меня, сделав лицо настолько каменным, что сразу стало понятно — мужчина скрывал эмоции. Потом с лёгким удивлением проговорил:

— Вы и вправду не из них. Иначе не стали бы задавать такие идиотские вопросы. Но… кто вы тогда? И откуда здесь взялись?

Прямо сейчас ночную тьму столицы рассекал один сверхплотный эйдос, мчавшийся прямо к Светлейшему князю Морозову. Далеко не факт, что тот был в своём кабинете. Но мой посланник был способен отыскать след и пройти по нему, доставив сообщение адресату.

Сам же я, подав пальцами правой руки знак Родиону, сделал ещё один шаг вперёд.

— Подумайте. У кого могло хватить ресурсов, чтобы забросить кого-то в мир вроде этого? Кто мог заинтересоваться судьбами и жизнями Стражей, пропавших приличное время назад? Чьи легионы стоят в сотнях миров Сопряжённой вселенной?

Это всё-таки заставило его задуматься. А вот на ступенях послышались шаги — Бестужев добрался до самого нижнего пролёта. Спустя ещё пару секунд, зазвучал его голос:

— Вы уж извините, Ваше Сиятельство. У меня нет выбора. Приказ есть приказ. А отменить его может только новая команда. Такой вот замкнутый круг.

Даже сейчас, выполняя чужие инструкции и находясь под мощным ментальным воздействием, военный пытался указать мне путь. Не зная, что я уже о нём подумал. Более того — даже успел приступить к реализации.