Обнажив шпагу, я метнулся навстречу гусару. К счастью, артефакторная сталь выдержала напитку божественной мощью, что позволило благополучно парировать его атаку. А потом вторую. И третью. Опять же — выкладывался он далеко не на полную. Тем не менее, атаковать был вынужден, отвлекая меня от поддержания боевого комплекса Эгиды.

Что почти сразу сказалось на результатах его работы — Одоевский растворил все охватывающие его нити и, взревев, обрушил на нас новый удар. Мощную волну грязной, ядовитой энергии, которая в случае контакта должна была уничтожить любую живую плоть.

Самого меня прикрыла боевая аура. Равно как и Родиона. А вот дев пришлось защищать отдельно. Ни одна из не была способна прикрыться сама по себе.

Отвлёкшись, я пропустил удар и почувствовал, как боль обожгла левое плечо. Напротив послышался голос Бестужева:

— Тебе, может сдаться, твоё сиятельство? Неловко тебя как-то убивать будет.

Голос гусара звучал глухо. Слова давались военному с явным трудом. Резонно предположить — ему приходилось прилагать немало усилий, чтобы озвучить нечто подобное.

Вошедший в раж Одоевский на наш диалог даже не обратил внимания, занятый новой атакой. На этот раз нобиль развернул сразу семь воздушных фигур. Ещё одна достаточно известная техника. Называли её по-разному, но суть везде была одна и та же — группа сотканных из воздуха ассасинов, которых было невозможно остановить при помощи боевых плетений, поражающих плоть.

Зато они прекрасно развеивались от контакта с божественной мощью. Выяснил я это прямо в процессе — открыв доступ Роверу к божественной искре и позволив тому использовать её силу на полную. Изменения в энергетической структуре пса я внёс ещё вчера. Но проверить их не успел. По крайней мере, не на таком объёме силы. Как выяснилось — сработало всё отлично. Боевой зверь благополучно погасил три из семи воздушных фигур.

А потом ударил Родион. Использовав технику, которую мы обкатывали с ним вчера. Но в этот раз, вложив в неё всю свою силу.

Честно говоря — настолько зашкаливающей мощи я от юного бога не ожидал. По комнате прокатился настоящий вал искрящихся, сверкающих молний. Настолько ярких, что на момент они полностью ослепили, перекрывая вид на окружающее пространство. Божественная мощь спалила четыре оставшиеся фигуры воздушных ассасинов и, докатившись до противоположного края, отбросила назад Одоевского, впечатав того в стену.

К рухнувшему противнику моментально кинулся Ровер, сейчас считавший себя едва ли не бессмертным боевым псом. Но уже в следующую секунду он отлетел назад, крутясь на полу и поскуливая от боли. Правда, в этот раз аристократу пришлось приложить куда больше усилий — судя по выплеску силы, ударил он в полную мощь и не скупясь. А моя божественная искра тут же активно запульсировала, восполняя урон, полученный ретривером.