— Мне куда больше нравится, когда с меня снимают одежду. А вот в случае с головой я вынужден отказаться. Не мой формат постельных игр.

В этот раз она хотела ответить что-то сразу. Настолько спеша, что подавилась воздухом и закашлялась.

Махнув рукой вскочившему солдату, который хотел прийти на помощь, княжна гневно взглянула на меня и отвернулась. Настолько демонстративно, что мне захотелось рассмеяться.

Местные газеты я тоже изучал. Не только свежие, но и старые выпуски, где подчёркивалось хладнокровие или ледяное спокойствие большинства Морозовых. То ли это была грамотно созданная легенда, то ли Снежана выделялась на общем фоне — не увидев иных членов фамилии, судить было сложно. В любом случае, её было необходимо вывести из равновесия. Раз деву поставили контролировать ход расследования, значит, именно она будет принимать решения. Как и определять уровень доверия к ответам тех или иных действующих лиц.

Пусть установить тесные доверительные отношения я не успевал, но мог сделать иное. Заставить её эмоционально реагировать на мою фигуру, вызывая сомнения в рациональности собственных суждений.

Да, не самый гуманный вариант. Но это лучше, чем пробиваться с боем, если Морозовых не устроят мои ответы.

Как я и предполагал, мы приземлились около загородного особняка, где уже находился второй аэролёт, пассажиры которого заняли позиции по периметру.

Сам дом, судя по фамильным гербам на входе, князьям Морозовым не принадлежал. Скорее всего, это были какие-то союзники. Настолько лояльные, что предоставили свою собственность. Слуг здесь было всего трое, и их сразу же изолировали в одном из помещений, окружив многослойным барьером, который не пропускал ни звука, и на всякий случай поставив около двери солдата.

Первым делом княжна побеседовала с полковником. Само собой, за закрытыми дверями, под прикрытием барьера и охраны из своих людей. Впрочем, я и не пытался подслушать их разговор, приблизительно понимая, что именно скажет ей офицер мертвоборцев. Ни в каких заговорах он замешан не был, так что искажать информацию не должен. К тому же Самоедов в целом производил впечатление достаточно честного человека — настолько, насколько это вообще возможно в человеческом мире.

Поймав себя на последней мысли, я потянулся к божественной искре. Проверил её состояние. Убедился, что чужеродная мощь не начала пропитывать тело, и только тогда расслабленно выдохнул. Не хватало ещё подцепить присущее богам величие и взирать на всех окружающих с запредельной высоты, выводя самого себя далеко за рамки человеческой морали.