— Конечно помню! С человеком, из-за которого сейчас гибнут мои парни. Они ждут поддержки Единого, которую ты обещал. Где она?

— Боевые клирики обращаются к Единому, — сбавил тон архиепископ. — Он услышит наши молитвы и даст нам силу.

— Тьфу! — смачно харкнул граф под ноги церковнику. — Я иду в бой. А ты молись. И помни — наша кровь на твоих руках.

Граф Керсон запрыгнул в седло и, пришпорив коня, помчался туда, где шла жестокая сеча. Штаб графа в полном составе последовал за командиром — знаменосец со штандартом, вестовые, несколько сотников и даже маги, обеспечивающие передачу сигналов. Около шатра остались только Оквальд, архиепископ Одборгский, пара десятков растерянных боевых клириков и несколько тяжело раненых воинов, отошедших в тыл.

— Что происходит? — спросил Оквальд, уже зная ответ.

— Единый не слышит нас, — с окаменевшим лицом произнёс архиепископ. — Мы рассчитывали, что воины и маги сдержат хиваши, а святой огонь нанесёт им ужасный урон. Маги сцепились с хивашскими колдунами, воины гибнут, а мы… мы бессильны.

Оквальд посмотрел на архиепископа, в глазах которого стояли слёзы, и промолчал. Все жестокие слова, которые он мог бы сказать, уже были сказаны графом. Да и не вина Одборга, что Единый не желает помочь своим монахам.

— Молитесь, ваше святейшество, — развёл он руками. — Быть может Единый услышит вас до того, как падёт наш последний воин. Если не возражаете, я возьму коня кого-нибудь из ваших святых отцов.

Архиепископ убито кивнул. Мастер Оквальд залез в седло, посмотрел туда, где под руководством гроссмейстера Адельядо команда магов создавала заклятья и антизаклятья, и решил, что сейчас он им не помощник. Магические силы его закончились, а меч держать он ещё может. Значит, в бой.

Оквальд не успел проехать и половины расстояния до арьергарда ситгарцев, когда ситуация внезапно изменилась. На левом фланге, уже почти смятом хивашскими атаками, возникла непонятная суета. Хивашские всадники, только что азартно рубившиеся, вдруг начали выходить из боя. А затем и напор в центре ослаб. Прошло ещё несколько минут, и бой совсем прекратился. Хиваши отошли, оборонявшиеся ситгарцы и веирцы получили неожиданную передышку. Оквальд придержал коня, пытаясь разобраться, что там происходит. А когда понял, самые грязные ругательства сорвались с его уст. Теперь стало понятно, почему клятые хиваши начали отступать — на помощь им подоспели толпы мертвяков. Действительно, зачем тратить силы живых, если есть поднятые мёртвые?

Оквальд попытался прикинуть численность пришедшей пустынникам подмоги. Насколько позволяли сумерки, он видел нескончаемые ряды мертвяков, вооружённых самым разнообразным оружием. Орда зомби целеустремлённо двигалась к месту схватки, и Оквальд подумал, что теперь самое время трубить отступление. Хивашские всадники разорвали контакт, значит, у ситгарцев и веирцев будет время для перестроения и организованного отступления. А мертвяки медленные — они попросту не успеют угнаться за конными. Но почему же граф Керсон не даёт приказа? Или его убили?