твою порцию и совесть меня не замучает. В дверях лаборатории показалась круглая, добродушное лицо Марка. Наш инженер, как обычно, выглядел растрепанным, а на его комбинезоне красовалось свежее липкое пятно от глубоководного био-геля, который он только что вычистил из фильтров донного зонда. В руках он держал два термоса с дымящимся концентратом. Я улыбнулась и наконец оторвалась от прибора, чувствуя, как сладко затекли мышцы спины после шести часов неподвижной работы. — Марк, ты невыносим. У меня здесь исторический прорыв, а ты думаешь только о желудке. — Исторические прорывы совершаются сытыми людьми, — резонно заметил он, ставя термосы на край рабочего стола, прямо рядом с колбами. — Посмотри в окно. Погода же сказочная. Штиль такой, что море как зеркало. Самое время выползти на нижнюю палубу и поймать немного ультрафиолета. Марк сделал шаг вперед и потянулся, глядя в панорамный иллюминатор. Ткань на его плечах натянулась, очерчивая рельефную спину, а крепкие мышцы на руках буграми перекатились под кожей. Я незаметно прикусила губу. В ту же секунду низ живота налился свинцовой тяжестью. Горячая волна прокатилась по телу, и я сильнее сдвинула ноги под столом, сжимая бедра до боли. Черт, опять. Три года… Я торчу на этой проклятой станции безвылазно уже три года, и впереди еще два бесконечных года по контракту с «Аква-Тек». Когда я ставила свою подпись на голографическом бланке, то наивно полагала, что меня не будет возбуждать ничего, кроме научных открытий. Какая глупость. Стоило оказаться в этой высокотехнологичной заперти, посреди бескрайней толщи воды, как подавленные животные потребности со временем дали о себе знать с пугающей силой. Месяц за месяцем нерастраченная сексуальная энергия копилась внутри, превращаясь в пороховую бочку. Выхода не было. Техники Сэм и Боб были мне откровенно противны — неопрятные, вечно ворчащие, они годились мне в отцы. Ныряльщики Дэн и Ларс были обручены; на твердой поверхности их ждали невесты, и всё свободное время близнецы проводили в жилом отсеке, общаясь с ними через терминалы квантовой связи. Оставался Марк. Он был свободен, но раньше совершенно не привлекал меня — слишком покладистый, мягкий, добродушный, как домашний морской котик. Но в последнее время гормональное напряжение достигло такого бешеного пика, что тело начало плевать на характер. Марк стал меня возбуждать. До дрожи, до позорно мокрых трусиков от одного его взгляда. — … вот бы сейчас оказаться на суше, — донеслось до меня. Вот бы сейчас ты отодрал меня