Вдруг пол под моими ногами задрожал, несильно, но довольно ощутимо. Микроскоп на столе жалобно звякнул, а жидкости в пробирках пошли мелкой рябью. Я нахмурилась, растерянно глядя себе под ноги. За все три года контракта я, кажется, ни разу не замечала ничего подобного. Наша платформа всегда стояла как вкопанная. — Марк, проверь эхолот, — попросила я, чувствуя, как внутри зарождается глухое беспокойство. — Что это может быть? Неужели сейсмический толчок? — Да брось ты, в этом секторе отродясь не бывало толчков, — добродушно отмахнулся он, удивленно глядя на мою реакцию. — Чего ты так вдруг разволновалась, Лея? Наверное, очередная китовая стая под нами проходит. Эти гиганты обожают чесать свои спины об донные кабели. И все же, поддавшись моему тревожному тону, он пошел проверять приборы. Марк лениво приблизился к главному экрану управления и небрежно ткнул в него пальцем. Но стоило ему бросить взгляд на бегущие строчки данных, как его тон изменился так резко, что у меня внутри все сжалось от недоброго предчувствия. Добродушная улыбка вмиг сползла с его лица, а темные брови сурово сомкнулись на переносице. — Что там, Марк? — я сделала быстрый шаг к пульту, заглядывая ему через плечо. — Датчики… давления сходят с ума, — глухо отозвался он, всматриваясь в пульсирующие красные точки на экране. — Эхолот фиксирует плотную массу, поднимающуюся прямо с глубины. И движется она строго вертикально вверх. Скорость просто безумная… Я вообще не понимаю, что это за чертовщина. Воздух в лаборатории мгновенно потяжелел. Будто перед грозой на старой Земле, о которой я читала в учебниках истории. Но на Пелагии настоящих гроз сверху почти не бывало. Вся опасность, вся жуткая погибель всегда приходила снизу. Из Бездны. Из тех глубин, куда никогда не проникал солнечный свет, и где жили те, чье имя на поверхности старались не произносить вслух без крайней необходимости. — Марк... посмотри на воду, — мой голос внезапно осип. Я снова повернулась к иллюминатору, и липкий страх пополз по позвоночнику. Там, где секунду назад искрилось золото волн, стремительно расползалось огромное темное пятно. Вода вокруг атолла запенилась, окрашиваясь в грязно-фиолетовый оттенок. Из Океана поднимался тяжелый, клубящийся туман, который пах гнилыми водорослями и чем-то странным. Черный прилив. Газ-галлюциноген, который парализует волю. Визитная карточка Наездников Бездны. — О боги... — Марк выронил термос. Пластиковая капсула с глухим стуком покатилась по полу, заливая стерильную лабораторию супом. —