со скрежетом и грохотом разошлись в стороны. На пороге возник еще один наездник — такой же дикий, покрытый копотью и свежей кровью. Он что-то быстро и отрывисто гаркнул беловолосому на неизвестном мне, рычащем наречии, активно жестикулируя окровавленным оружием в сторону коридора. Беловолосый замер, а после зловеще зарычал и откликнулся на том же чужом языке. Чувствовалось, что он всей душой не хочет бросать беспомощную, избитую добычу. Он поднялся, и я наконец-то смогла жадно вдохнуть грудью раскаленный воздух. Вместо того чтобы оставить меня, он нагнулся, по-хозяйски перехватил меня за плечо и с силой заставил перевернуться на спину. Я лежала перед ним избитая, задыхающаяся и захлебывающаяся слезами. Попыталась сжаться в комок, судорожно прикрыть дрожащими руками обнаженную грудь, но он лишь дико оскалился. Замахнувшись, с отмаши опять нанес мне оглушительный удар по лицу. В голове вспыхнул сноп белых искр. Моя губа мгновенно лопнула, во рту появился горячий, солоновато-металлический вкус собственной крови. Я бессильно обмякла на полу, зрение окончательно поплыло, превращаясь в мутные, смазанные пятна. Наездник не стал тратить больше ни секунды. Наклонился, снова намотал мои золотистые волосы на свой огромный кулак и одним резким движением заставил меня подняться с пола. Я жалобно застонала, ноги подкосились и беспомощно, слепо волочились по холодному камню. Намотав пряди поплотнее, он без малейшей жалости, как мешок с костями, волоком потащил мое полубессознательное тело наружу из покоев. Глава 16 Боль не утихала, она переросла из острой вспышки в непрерывный гул, накрывающий сознание сокрушительной волной. Беловолосый тащил меня по бесконечным, извилистым коридорам. Я судорожно перебирала ногами по скользкому камню, пыталась хоть немного подняться, чтобы снизить это адское натяжение и спасти волосы. Но ничего не получалось. Ступни беспомощно скользили по залитому водой и кровью полу, колени подгибались, а сорванная одежда путалась в ногах. Каждый раз, когда я пыталась обрести опору, он лишь с рычанием дергал сильнее, заставляя меня спотыкаться и снова падать, протягивая мое тело по полу. И в какой-то момент дикий страх, бившийся внутри раненой птицей, просто исчез. Паника, еще минуту назад заставлявшая меня визжать и бороться, словно испарилась, отступила перед лицом физической боли. На её место пришло тупое безразличие. В мозгу образовалась пустота. Мир вокруг потерял краски и четкость, превратившись в смазанный, кошмарный калейдоскоп из проплывающих