мимо коралловых арок, выбитых витражей, обломков колонн и неподвижных тел воинов. Мы отдалялись от эпицентра битвы. Крики постепенно затихали позади. Воздух становился всё более тяжелым. Мы миновали последний узкий проход, и он с силой пнул дверь, вышибая ее ногой. Он выволок меня в гигантское, погруженное в мрачные темно-красные тона помещение. В темной воде ангара, ритмично покачиваясь, стояли субмарины. Они выглядели устрашающе. Это были не гладкие, эстетичные аппараты Наездников, а угловатые, скованные из темного, изъеденного язвами коррозии металла машины. Не снижая темпа, меня протащили по узким железным мосткам, которые прогибались и гремели под тяжелыми сапогами. Вода под нашими ногами бурлила и пенилась, двигатели субмарин уже работали, наполняя ангар гулом, от которого закладывало уши. Затащив на борт, он подтолкнул меня вперед, к люку. Тот был настежь распахнут, озаряя металл палубы багровым светом внутренностей субмарины. — Внутрь, дрянь, — прорычал мужчина. Без малейшей жалости он замахнулся и с силой втолкнул меня в проем. Я вылетела из его хватки, бессильно пролетела несколько ступеней крутой металлической лестницы и с оглушительным грохотом рухнула на рифленый пол какого-то тесного, узкого отсека. Дверь за моей спиной тут же со скрежетом захлопнулась. Раздался оглушительный лязг тяжелого засова. Я осталась одна. В непроглядной тьме. Несколько минут я просто лежала на вибрирующем, ледяном металле, не в силах сдвинуться с места. Каждый вздох давался с трудом, ребра отзывались пронизывающей болью. Кожа на голове горела огнем, словно волосы все еще сжимал стальной кулак. Превозмогая дикую слабость и тошноту, я попыталась прийти в себя. Нащупала руками опору, подтянула под себя дрожащие ноги. Каждое движение причиняло адские муки — мышцы не слушались, тело непрерывно трясло от шока. С величайшим трудом, опираясь сбитыми в кровь локтями о шершавую металлическую стену, я смогла подняться на колени, а затем, шатаясь, словно пьяная, встать на ноги. Зрение плыло. В темноте я опиралась на стены, нащупывая перед собой пространство. Шаг, еще шаг... Ноги подкашивались, в голове стоял оглушительный гул. Я дошла до металлической двери отсека и из последних сил принялась стучать в неё кулаками. — Выпустите! Выпустите меня! — мой голос звучал слабо, превратившись в хриплый, надрывный шепот. Ладони оставляли на ледяном железе липкие, кровавые следы, но с той стороны никто не откликнулся. Я была лишь пленницей, закрытой в железном гробу. И вдруг субмарину пронзил