Когда доктор попросил моего мужа оставить нас на пять минут, тот отказался.

— У нее есть право голоса, — настаивал доктор.

Для него было в порядке вещей, что женщина может высказать свое мнение, но он не знал, что у нас этим правом обладают исключительно мужчины. За своих женщин решают они. Абдель заговорил по-арабски:

— Давай скажи ему еще раз, чего ты хочешь. Похоже, ты его не убедила.

— Это так, доктор! — повторила я со всей возможной убедительностью. — Я спешу выйти из больницы, чтобы поскорее увидеть своего сына.

Медсестра привезла кресло-каталку, чтобы помочь мне добраться до машины.

— Идем, — поторопил меня Абдель. — Надеюсь, доктор, нам не придется с вами больше встречаться.

— Я тоже на это надеюсь, — ответил тот.

Затем медсестра помогла мне удобно устроиться в кресле-каталке.

— Если это снова повторится, — шепнула она мне на ухо, — как можно скорее свяжитесь с нами, и мы вам поможем.

Едва сели в машину, мой муж резко рванул с места.

— Надеюсь, ты ничего не рассказала! — произнес он с явной угрозой в голосе.

— Нет, ничего, и в любом случае мне нечего рассказывать.

— Вот это хороший ответ! Теперь ты начинаешь понимать. Жаль, что все это произошло во Франции. У нас на родине ни перед кем не пришлось бы отчитываться. Во Франции нас контролируют, так как мы живем в их стране; нам хотят помешать жить со своими женщинами как положено. Мужчину, который бьет свою жену, ожидает тюрьма. Французы хотят изменить законы Всевышнего. Несчастные, да будут они прокляты навеки! Все, чего я сейчас желаю, это снова оказаться с тобой наедине и наслаждаться, как раньше.

— Как раньше не получится. Не забывай, что у нас Амир и о нем нужно заботиться.

— Завтра никакого младенца с нами не будет! — с очень довольным видом объявил Абдель.

— Как это никакого младенца?! — вскричала я. — Где Амир?!

— Никогда не повышай на меня голос, женщина, — сквозь зубы процедил муж, глядя на меня с яростью. — Твой сын дома, но завтра он вместе с твоей матерью летит в Алжир.

Все мои чувства моментально обострились. Моему малышу грозила опасность. От страха все внутри меня сжалось. Они хотят отнять моего ребенка — плоть от плоти, кровь от крови. Я обезумела и больше не понимала, что происходит. Я была готова, словно дикий зверь, зубами и когтями защищать того, кто все еще был частью меня. Никто не вправе отобрать у меня моего сына!

— Нет, это невозможно! Я поговорю с матерью. Она знает, что это такое — когда у тебя есть ребенок! Ты лжешь! Моя мать никогда не совершит со мной такой жестокости; она же все-таки моя мать! Она никогда не согласится навредить моему малышу!