— Значит, оказаться в шестнадцать лет замужем за жестоким неуравновешенным мужчиной — незначительное страдание, посланное Всевышним? Абдель уничтожает меня на ваших глазах, и никто даже пальцем не пошевелит, чтобы мне помочь. А вы пользуетесь этим, чтобы отнять у меня единственную радость, которая появилась впервые за столько лет!

— Мне пришлось согласиться на твое замужество с этим мужчиной, чтобы выжить. Твой отец постоянно мне указывал, что с каждым днем ты все больше превращаешься во взрослую женщину. И, по его мнению, чем дольше ты будешь оставаться у нас, тем больше риска, что ты, Самия, принесешь нам позор и бесчестье. Время шло, а расплачиваться за это приходилось мне. Я так и не смирилась с тем, что родила девочку, и ты это прекрасно знаешь. Тебе нечему меня научить! И я больше не хочу говорить об этом. Маленький спит, и утро вечера мудренее, Самия. Спокойной ночи!

— Всю жизнь я только и делала, что следовала вашим советам…

Но мать меня больше не слушала. Я спустилась в гостиную и прилегла на софе. Уснуть было невозможно: я была слишком расстроена из-за своего беспомощного положения. Напрасно я рассматривала ситуацию под всеми возможными углами зрения: решение так и не находилось. Ранним утром, выплакав все слезы, я наконец-то уснула.

Несколько часов спустя мать разбудила меня, набросившись с упреками:

— Не стыдно тебе? Оставить мужа спать в кровати одного! Я поняла бы, если бы он пришел и убил тебя! Пошли, поможешь мне собирать детские вещи.

Я была опустошена, никаких сил на сопротивление больше не оставалось. Сердце буквально обливалось кровью, когда я собирала вещи, которые вместе с подругой выбирала в течение нескольких месяцев. Я никогда не увижу, как мой сын будет забавляться с игрушками, которые я для него купила, как возьмет в руки погремушку, каку него прорежется первый зубик, как он будет ползать на четвереньках, встанет на ноги. Я никогда не услышу, как он назовет меня «мама»… Все эти привилегии достанутся моей матери. Самия — всего лишь бесполезная неумеха. Все, что ей удавалось, было хорошо для других, но не для нее самой. Я все больше и больше теряла самоуважение, чувствуя себя ничтожеством.

Мать торопилась уехать с моим ребенком. Она держала его бережно, словно вор, охраняющий свою добычу. Она следила за мной, будто львица, готовая прыгнуть при первом же подозрительном движении, чтобы защитить своего детеныша.

Но ведь это я должна была вести себя как львица! Почему я не защитила своего сына? Почему допустила такое непотребство? Почему не настояла на том, чтобы хоть на несколько минут взять его на руки и впитать его запах? Почему?! Меня опять вынуждали взять на себя роль маленькой послушной девочки — роль, которую я всегда играла в семье. Даже не начав сражение, я чувствовала себя побежденной. Я сделала последнее усилие: