— Ужасно, просто ужасно! — Ирина Степановна рассматривала несчастного упыря, поворачивая его туда и сюда. — Это отрастёт, или так и останется?

— Отрастёт со временем, — квалифицированно объяснил Третьяк, который крутился тут же, — но не скоро. Месяца полтора-два ему ещё молчать. Ого! Первый раз вижу глотку изнутри! Интересно.

— Брысь отсюда, мелочь! — возмутилась женщина. — Любуется он! Так! Демьян, рассказывай, как за ним правильно ухаживать, чтобы это безобразие поскорее выросло?

— Давать крови почаще, но без перебора. Ещё бы обычной еды побольше, организму нужен строительный материал, чтобы растить плоть, но я не представляю, как это сделать с такой раной. Ему бы в спячку, но тогда восстановление затянется на годы.

— Учтём, — нахмурилась женщина. — Пойдём, страдалец. Ох, чудны дела твои, господи. Человек бы уж помер от такого! По крайней мере, ходить бы не смог!

— А мы пока пошлём за доктором. Третьяк, возьми пару вурдалаков и сгоняй до врача.

— Да я и один могу!

— Можешь. Но у нас по городу ходит очень обиженный эльф, у которого мы забрали любимое оружие. Я не знаю, хватит ли у него выдержки, чтобы не попытаться взять заложников.

— Понял, дядя Демьян! — посерьёзнел упырёныш.

— И сворачивайте всю разведку. Пока с этой дрянью не разберёмся, все на осадном положении.

— Думаешь, он нас вычислил?

— Идиоты наёмными убийцами не становятся. По крайней мере, дорогими наёмными убийцами. Всё, исполняй, нам нужно поскорее из князя пулю достать.

Валерка поморщился. Предстоящая процедура никакого энтузиазма не внушала. Сейчас плечо, будучи перетянутым, почти не болело, если не двигаться. Когда рану расковыряют, будет наверняка очень больно, так ещё и есть до того момента нельзя! Демьян сказал, включится регенерация, тело вокруг пули зарастёт, потом ещё хуже будет. Так и сидел в общем зале, утешаемый бледной от ярости Алисой. Девчонка хотела плюнуть на всё и лично бежать убивать наёмника, насилу удержали.

Полчаса ожидания казались бесконечными, но всё-таки подошли к концу. Доктор недовольно качал головой, ковыряясь в ране какими-то инструментами и, одновременно, её заговаривая — чтобы кровь не текла.

— Что-то вы слишком часто попадаете в сложные ситуации, ваше благородие. Нахожу это вредным для человеческого здоровья. Любая рана, даже та, что со временем зажила, бьёт по организму. Человеческий век короток, а вы своей неосторожностью его ещё сокращаете!

— Учту, господин доктор, — кивнул Валерка сквозь зубы. Инструмент врача как раз крайне неприятно царапнул кость, отчего боль прострелила даже через чары. — В следующий раз, когда меня попытаются убить, непременно попрошу прекратить это безобразие.