— На русском говоришь? — спросил начальник заставы холодным тоном.
— Да. Чуть-чуть говорю, — признался Абади без колебаний. А потом снова поморщился от боли.
Саида скрутил очередной спазм. Не отнимая рук от промежности, он согнулся, стараясь его перетерпеть.
Старший лейтенант терпеливо ждал, пока Саида отпустит. Конвоиры — вооруженные пограничники, стояли у входа в баню с каменными лицами.
— Неважно выглядишь, — проговорил начальник заставы строго. — Контузии? Переломы?
— Скорее… Скорее пищевое отравление. И еще обезвоживание…
Старший лейтенант смерил Абади взглядом. Помолчав немного, приказал:
— Два шага назад. Руки за голову и обернуться.
Абади с трудом исполнил приказ.
Дальше начальник заставы приказал ему зайти в парную. Абади подчинился и тут.
— Сейчас получишь одежду, — сказал старший лейтенант перед тем, как закрыть двери парной.
— Разрешите попросить еще кое-что… — Держась за живот, а второй рукой прикрывая пах, робко спросил Абади.
— Попросить чего?
— Воды. Желательно кипяченой и теплой. У меня сильное обезвоживание. По пути сюда мы экономили воду.
Начальник заставы поджал губы. Сузил глаза. Видимо, задумался. Потом вдруг приказал одному из пограничников:
— Алим.
— Я.
— Принеси кипяченой воды.
— Есть.
Абади не видел, как пограничник вышел из бани. Только слышал, как скрипнула и захлопнулась входная дверь.
— Сиди тихо и не безобразничай, — строго сказал Саиду начальник заставы.
А потом захлопнул дверь.
Абади услышал отчетливый щелчок щеколды.
— Слушаюсь, — тихо проговорил пакистанский шпион, а потом едва заметно, сквозь боль, улыбнулся одними уголками губ.
Глава 18
— М-д-а-а-а-а… — протянул Таран, выслушав доклад Наливкина. — Выходит, операция ваша вышла за пределы приказа.
— Ну уж уничтожение «Аиста» точно не входило в наши планы, — хмыкнул я.
— Работа в поле, — пожал плечами Наливкин. — А в поле редко всё идёт по плану.
С момента, как мы прибыли на Шамабад, прошло два часа. Мы собрались в канцелярии заставы. Операция закончилась, и теперь офицеров ждала муторная канцелярская работа.
Наливкин отчитывался Тарану о ходе операции. Готовил соответствующий отчёт своему начальству. Шарипов, в качестве представителя особого отдела, фиксировал доклад командира «Каскада» для КГБ.
Меня же вызвали, чтобы изъять трофейный нож Нафтали, но что важнее — для протокола. Ведь я последний, кто общался с командиром «Чохатлора» перед его смертью.
Причём последнее обстоятельство могло вызвать проблемы не только у меня, но и у всей команды. И я это знал с самого начала.
А тем временем всех «левых» людей, кто пересёк границу, уже доставили на Шамабад. Занялись и ими тоже.