— Если ты откажешься, Саша, я пойму. И не буду осуждать тебя за это.

Я промолчал. Только кивнул надломленному своим прошлым разведчику.

Искандаров повременил. Потом медленно принялся вставать. Я было предложил ему свою помощь, но разведчик отказался.

На непослушных, раненых ногах он с трудом, но наконец поднялся с кровати. Опираясь о столешницу, сделал несколько шагов к дальнему стулу.

На стуле висела какая-то одежда. Когда Искандаров снял ее, я понял — это были штопаные-перештопаные шаровары, в которых мы нашли разведчика в плену.

Искандаров положил их на стол. Взял маленький сильно сточенный ножик со стола, а потом стал отпарывать одну из латок.

Я ничего не говорил майору. Не отвлекал его. Не спрашивал. Просто ждал.

Когда Искандаров отпорол латку и отвернул ее, под ней оказался крохотный кармашек. Оттуда он достал какую-то трубочку. Когда принялся разворачивать, я понял — это маленькая фотография, сделанная на «Полароид».

Опираясь о стол, майор пошел ко мне. Я — ему навстречу.

— Возьми, — сказал он и протянул мне фото.

Я взял. Поднес ближе к свету керосиновой лампы. На фото был изображен черноволосый мужчина с короткой седоватой бородой и маленькими черными из-за плохого качества съемки глазами. Фотография была портретом. Причем мужчина не подозревал, что его фотографируют.

— Кто это? — спросил я.

— Тарик Хан, — ответил Искандаров. — Он майор SSG. Пакистанский спецназ. Но это лишь обложка. Его настоящее имя — Асад Уллах. В семьдесят девятом он лично руководил расстрелом советников из СССР в Герате. Среди убитых была и моя жена.

Я молчал, рассматривая фото.

— Он тесно связан с Абади, — продолжил Искандаров. — «Черные аисты», похищения людей, провокации на советской границе — все это их рук дело. Их и еще одного человека.

— Кого?

Искандаров покачал головой:

— Я не знаю. Не знаю ни имени, ни национальности, ни гражданства. Это темная лошадка, — поджал губы майор. — Возможно, Пакистан. Возможно, Китай… Может быть, ЦРУ.

Искандаров нахмурился, не отрывая от меня взгляда.

— Они что-то задумали, Саша. Все, что происходит на советско-афганской границе в последнее время — крохотные кусочки огромной картины. Чего-то большего. Чего-то геополитических масштабов…

Он замолчал. Серые глаза Искандарова будто бы блеснули в темноте. Это был не страх, нет. Он опасался чего-то, но не боялся. Опасался так, как опасается дикий кот приближающегося охотника. Опасался, но готов был сражаться до конца, если потребуется.

— Они называют это операцией «Пересмешник», — сказал Искандаров. — И, по всей видимости, она уже началась. В Кабуле я не просто руководил сетью информаторов. Часть из них были перевербованными пакистанскими шпионами из ISI. И незадолго до того, как попался я, эти агенты начали умирать. Это похоже на чистку. Чистку перед каким-то решительным шагом.