— Не дергайся, сволочь, — прошипел я и направил острие кривого ножа прямо в живой глаз командира «Чохатлора». — Ни то вгоню твою железяку тебе в мозги по самый затылок.

Несколько мгновений мне казалось, что одноглазый станет отчаянно бороться. Что он вцепится в меня из последних сил, чтобы погибнуть в бою. Он не вцепился. Его руки со скрюченными от неожиданности пальцами просто повисли в воздухе в полуподнятом состоянии.

Нас обстреливали снайперы. Командир «Аистов» подстраховался. Оставил прикрытие за спиной.

Сложно было оценить, сколько стрелков направили стволы своих винтовок во двор мечети, но очень скоро стало ясно, что мы не можем поднять головы.

Винтовочные пули с хлопками ложились вокруг меня. Попадали в тело жеребца. Выбивали из сухой земли фонтанчики пыли.

Время от времени они задевали и своих. Я видел, как два или три конных «Аиста» упали сразу после хлестких звуков снайперских выстрелов.

Полностью деморализованные обстоятельствами, нашим и дружественным огнем, «Аисты» дали деру со двора. От топота многочисленных копыт поднялась пыль.

— Он у меня! — кричал я. — У меня! Давай дымовые!

С нескольких сторон, из наших укрытий, под погибшего жеребца полетели картонные, желтоватые цилиндры дымовых гранат РДГ-2. С шипением запалов они падали у крупа лошади, а потом, зашипев еще громче, принимались выпускать белые дымы из своих нижних и верхних отверстий.

Через несколько минут все пространство передо мной оказалось заполнено плотными клубами дыма. Афганский ветер, впрочем, быстро подхватывал их и нес за пределы двора.

Хотя это и снижало плотность завесы, но ее должно было хватить, чтобы мы могли отойти к мечети.

Когда снайперы замешкались, не зная, куда им стрелять, «каскадовцы» среагировали. В клубах дыма, окутавших меня, мертвого коня и одноглазого, появились Наливкин и Глушко с Ефимом Масловым.

Наливкин подскочил, тут же дал душману прикладом по голове.

Одноглазый не отключился сразу, он заболтал головой, словно теленок. Зарычал от боли.

Я схватил командира «Чохатлора» за объемный тюрбан, а потом, что есть сил, дал ему по затылку рукоятью ножа. Только тогда одноглазый затих.

Прозвучал далекий выстрел вражеского снайпера. «Каскадовцы» аж присели.

— Давай уносить его! Быстрее! — закричал Наливкин.

Они помогли мне вытянуть одноглазого из-под коня, и все вместе мы потянули его к каменной стене разрушенной мечети.

— Сработало, — протирая заслезившиеся от дыма глаза, сказал Наливкин. — Сработало, сука! Я, признаться, думал, помрем мы тут все! Что ничего не выгорит!

— Как ты их, Селихов, — таща одноглазого за ногу, смеялся Глушко. — Во даешь! Во даешь! Видал я, как ты этих двух отделал! Во даешь!