текли по щекам, и она не пыталась их остановить. Она встала с кровати и пошла на кухню, где всё ещё стояла та самая кружка с медведем. Она взяла её, вымыла и поставила на место, и это простое действие показалось ей ритуалом, который она должна была совершить. Она смотрела на кухню, на стол, за которым они сидели тринадцать лет, на плиту, на которой она готовила тысячи обедов и ужинов, и чувствовала, как прошлое оживает вокруг неё, как оно просачивается сквозь стены и наполняет каждую клетку её тела. Она решила разобрать его вещи. Не потому, что хотела избавиться от них, а потому, что хотела прикоснуться к каждому предмету, который был частью его жизни. Она начала с комода в спальне, где он хранил свои рубашки, футболки, свитера. Каждая вещь пахла им — тем самым запахом, который она знала наизусть, который был для неё синонимом дома. Она перебирала эти вещи, складывая их аккуратно, и вспоминала, когда он носил ту или иную рубашку, какой был день, какое у него было настроение. В нижнем ящике она нашла коробку, которую раньше не видела. Она была старой, картонной, перевязанной бечёвкой, и на ней было написано её именем: «Лизе». Она замерла, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Она не знала, что там, но уже боялась открыть — боялась того, что могло быть внутри, боялась, что это станет ещё одним ударом. Она села на пол, положила коробку перед собой и развязала бечёвку. Внутри лежали письма — её письма, которые она писала ему в первые годы их отношений, когда он уезжал в командировки, когда она была в другом городе, когда им приходилось расставаться на несколько недель. Она взяла одно из них и развернула пожелтевший листок, узнавая свой почерк, который изменился за эти годы, но тогда был таким юным и небрежным. «Серёжка, мой любимый. Сегодня второй день, как ты уехал, а мне кажется, что прошла вечность. Я считаю дни до твоего возвращения. Вчера я купила новые занавески, те, которые мы видели в магазине, помнишь? Я повесила их, и мне показалось, что наша комната стала уютнее. Ты бы посмеялся надо мной, потому что я всегда говорю, что уют — это не про вещи, а про людей. Но я хочу, чтобы тебе было хорошо здесь, когда ты вернёшься. Я жду тебя. Твоя Лиза». Она читала это письмо и чувствовала, как время сжимается, как она снова становится той молодой девушкой, которая верила, что их любовь будет длиться вечно. Она перебирала письма одно за другим, и каждое из них было как капсула времени, как маленький осколок их общей жизни. Она писала ему о своих страхах,